Я не молодец. Я уже никогда не смогу искренне сказать себе, что я молодец. Что бы я ни делала. Я не молодец. Я предатель. Хоть и верю, что делаю это ради ребёнка, что так ему лучше, чем со мной, у которой нет шансов на адекватность, если я оставлю всё, как есть, чтобы не называли предателем.
Намедни я поставила вопрос ребром перед всеми действующими лицами, вольно и невольно втянутыми в эту историю с мальчиком Димой. Я честно написала всем, что 100% ответственности, обязанностей и прочих прелестей родительства я чисто физически в отношении сына не вытяну. Ну, я могу попытаться. Героически. И так же героически сдохнуть или загреметь уже не в психушку, а в ПНИ.
И да, я точно так же честно всем объяснила, что и 50% мне тяжело, ибо слишком долго я самостоятельно без помощи и поддержки тянула все сто. Тем не менее, со своей половиной я готова справляться. Я найду варианты. Заработать на няню, привлечь желающих, предложить что-то взамен, недоспать ночью и т.п.. Если нет готовности у папы брать на себя половину, значит лучший выход для ребёнка будет в приёмной семье. Пока он маленький, шансы на настоящую и любящую семью у него есть. Но папа кричит, что он на такое не готов. Если не готов, то я инициирую процесс лишения себя родительских прав. Тогда ребёнок либо получит семью в виде папы, брата и бабушки, а мама будет платить алименты, и вообще, считаться пропавшей в экспедиции, либо обретёт нормальную приёмную семью, но более долгим путём.
Сегодня вечером в семье у папы мальчика Димы состоится (или уже состоялся) семейный совет во главе с его матерью. Потому что именно ей быть тем, кто подстрахует сына при любом варианте, кроме приёмной семьи.
И да, признаюсь честно. Я не верю. Ни папе мальчика Димы, ни в папу мальчика Димы. Поэтому исход реальный вижу лишь один.
А ведь ещё в августе месяце, уже не раз обжигавшись, я искренне верила, что он может быть, хотя бы, хорошим отцом. Я очень очень в него верила. Я верила в него больше, чем в себя.
Дура.
