Трагедия детей и кошек продолжение Муся, несмотря на то, что была кошкой (а не котом) вела себя идеально. Но оно и понятно: находиться под строгим взглядом бабушки (вай мэ!) было страшновато, и не важно, что бабушка была добрая. Она была, как настоящий восточный единоборец: обладала взглядом и духом бойца, - и ее все боялись. Зато бабушка была прирожденным рассказчиком, - и уж сколько я и мои индейцы узнали о Гражданской и ВОВ, - мама не горюй. Да и сказок еще…Наверное, поэтому Муся и выросла такой. Безмятежно пролетели оставшиеся два месяца каникул, где Муся была любимицей всех индейцев (думаю, облегченно вздохнувших, что им не пришлось притаскивать домой кошака (блохастого!), и им не пришлось огребать от мам и бабушек) – об этом будет отдельный рассказ. Как мы с Мусей играли, и что творили – будет отдельный пост. Пока – о трагичном. В августе прилетела на самолете мама. Красивая, прекрасная, пощупала меня за щеки (изрядно наеденные с помощью Колобка), покосилась на банку с крабом