Вы, наверное, слышали об анонсированном федеральным Минздравом расширении возрастных границ детства. Когда закончилось ваше детство? В 10 лет? В 13? Может быть в 19? Посыпайте голову пеплом — совсем скоро детством будет официально считаться возраст от ноля до тридцати лет.
И это настолько противоречит моему личному опыту, что я просто теряюсь перед возможностью столкнуться вскоре с 29-летними ребятишками. Потому что в 25 и 26 лет мы в своём круге общения считали инфантилизм очаровательным, но опасным явлением. Инфантилизм, который тогда толком ещё не культивировался. Приемлемые границы создания семьи и деторождения были явно ниже, круглосуточных кабельных каналов с мультфильмами для взрослых (не порно, а просто мультфильмов, понятных только взрослым) ещё не было, люди за тридцать считались вполне взрослыми мужчинами и женщинами. И было это не 50, а каких-то 8-10 лет назад. А чуть раньше, в фильме «Чёрная роза — эмблема печали, красная роза — эмблема любви» героиня говорила своему юному соседу: «На самом деле, малыш, я полный хлам, мне далеко за двадцать».
Зачем же в Северном полушарии, в том числе и у нас, собираются раздвинуть границы детства? Пока об этом можно только гадать, есть только неясны направления. Направление юридическое. Сам я не юрист, но подозреваю, что вслед за расширением психологического возраста людей возникнут инициативы по расширению каких-то рамок ответственности. Например, при продаже спиртного и табака. Можно пошевелить рамки совершеннолетия — а там такие просторы для перемен в законах! Или, например, воинская обязанность. Под эту лавочку можно слегка состарить призывной возраст.
Пенсионный аспект тоже нужно иметь в виду. Старость отодвинулась, логично должны поменяться пределы других возрастных периодов. И, кстати, о других периодах — как будет называться этап, следующий за тридцатилетием. Юношество? Молодость? По периодизации Выготского молодостью считался возраст с 19 до 30 лет. Сегодня молодёжью считаются люди до 35. А при новых раскладах, я рискую покинуть молодость, а затем вернуться в неё! В общем, казавшиеся нам незыблемыми возрастные рамки начали шататься и разъезжаться в разные стороны без нашего на то согласия.
А теперь чуть более серьёзно и с примеркой на себя. Сейчас я не ребёнок даже по ещё не принятым меркам. Я «полный хлам», мне далеко за тридцать. И я прекрасно понимаю, что моя внутренняя молодость не зависит ни от законов, ни от психологов, ни от общего курса планеты на инфантилизм. Внутри меня прекрасно уживаются взрослый, ответственный мужчина и восторженный, немного наивный мальчик. Я не закостенел для чего-то нового — уже после тридцати я встал на лыжи, не те широкие, на которых скатываются с горок, а те — беговые, традиционные, в которых спорта больше, чем развлечения. А мой хороший товарищ неожиданно для всех и для себя даже записался на бачату — это вроде как парные бальные танцы — и освоил это дело!
Я знаю многих людей из разряда «кому за 30» и они могут всё — быть выигрывающими выборы прагматиками, бойцами на ринге, меняющими работы и города искателями или совершенно оторванными от современных ценностей, реалий, от Земли вообще — романтиками. Что изменят новые формы для них, для меня, для тех, кто младше нас на 10 или 20 лет? Я не знаю. Но я знаю, что одни становятся стариками в 25, а другие купаются в детстве до глубокой старости. И министерства тут ни при чём.
Если вы читаете мои вольные размышления впервые, то, возможно, вам будет интересно почитать вот это:
— можно ли меняться после 30 и чего это будет стоить;
— почему нельзя садиться на диеты и чем вредны тренеры-диетологи;
— как относится взрослый мужчина к книгам, и какие книги составили его личность;
— как наши квартиры диктуют нам свои правила, а мы с радостью этому подчиняемся;
— что сообщает нам женская обувь,
— как я и большинство других мужчин воспринимают моду и соотносят её со своей одеждой,
— что не так с читинскими ресторанами.