Путешествие к Богу погоды, или Камилл Фламмарион
Камилл Фламмарион – французский учёный, астроном. Так как же он оказался в Горной Шории?
Но об этом скажу позднее. А сейчас мы с сыном поднимаемся на старенькой легковушке в гору Улу-Даг, которую старожилы называют Бог погоды. Дорога, ведущая в гору, изрезана глубокими продольными морщинами. Это промоины. Когда на Темир обрушиваются ливни, вода с горы бежит ручьями, вымывая почву. В дождь здесь на такой машинке не поднимешься и не спустишься – вездеход нужен. Волнуюсь, ведь на сегодня обещали грозы и дожди. Застрянешь на горе, пока почва не подсохнет. Однако, глядя на голубое небо, на котором облака, гонимые ветром, собираются далеко в стороне от пункта назначения, мы решаем рискнуть. Ради чего? Ради того, чтобы увидеть ускользающее наследие, приблизиться к тому, что уходит, исчезает с лица Земли и скоро будет поглощено трёхметровыми сорняками. Увидеть, дотронуться и вдохнуть высокогорный воздух, представив, как в Темир-Тау в общей сложности в течение пятидесяти лет вглядывался в пятна на Солнце Бог погоды Анатолий Дьяков, дававший точные прогнозы погоды в любой уголок земного шара на довольно продолжительный отрезок времени (даже на полгода вперёд), поэтому люди называли исследователя Богом погоды.
Пытаясь сократить путь, мы пробуем проехать то в одном месте, то в другом и воочию убеждаемся, что нигде нам не проехать, кроме как по более длинной и не такой крутой дороге. А в других местах то подъёмы уж слишком крутые, то дорога заканчивается тупиком, свалкой. Два раза мы разворачивались и с ветерком мчались обратно. Вот и снова спускаемся на исходную точку, так как наше авто не предназначено для езды по пересечённой местности. Приходится ехать по длинной дороге, но зато более пологой и доступной нашему средству передвижения. Кстати, и по этому пути движение довольно-таки экстремальное.
Следуем рекомендациям «Навигатора», советуемся с местными жителями по поводу правильности выбранного нами направления. А солнце не ждёт нас. Оно медленно, но верно плывёт к горизонту, и мы торопимся: в темноте спускаться по такой дороге опасно. Да и мысль насчёт дождя не покидает нас – всё-таки современные прогнозы иногда подтверждаются! А нам гроза ни к чему сегодня.
На высоте примерно шестисот метров встречаем мужчину и женщину на квадрацикле. Вот на чём здесь хорошо передвигаться! Останавливаются и подтверждают правильность нашего пути. Мужчина заверяет, что и далее мы сможем подняться в гору на своём автомобиле. Потом он, приветливо улыбаясь, машет нам рукой и кричит: «Счастливо добраться!». «Спасибо!» - говорю я им вслед, а они, тарахтя, уже мчатся вниз. На обрыве останавливаемся, фотографируем маленькие, отсюда казавшиеся игрушечными дома Темиртау. Снимаю со штатива. Горы, горы и горы. За посёлком высятся горы-близнецы, которые почему-то называются «Два брата» (а не «Две сестры»). В дымке виднеется самая высокая гора в Таштагольском районе Мустаг (1570 м). Вот она, Горная Шория!
Решаем, что машину лучше оставить здесь и взобраться на вершину горы пешком. Поднимаемся, на ходу осматривая окрестности, иногда останавливаемся, чтобы отдохнуть, так как я немного устаю. Миновав третью вышку – телевышку - мы видим фантастическую картину: на горе в лучах закатного солнца единственная в мире гелиометеорологическая станция, будто ожившая под лучами Гелиоса, поблёскивает заржавленным куполом, как космический корабль, приземлившийся на самую высокую точку окрестностей Темиртау. А космонавты вышли исследовать местность… Нет, лучше пусть в роли космонавтов будем мы. Вот идём мы, продираясь сквозь заросли высокогорной травы, к краю вершины. Внизу коктейль из облаков, гор и дымки. Оборачиваемся. Вместо космического корабля в лучах заходящего солнца призрачным силуэтом среди высоких трав смотрится полуразрушенное здание Обсерватории имени Камилла Фламмариона. Окна-глазницы пугают тёмными провалами. В честь французского астронома назвал гелиометеостанцию исследователь Анатолий Витальевич Дьяков. О Дьякове я недавно узнала от своего коллеги Валерия Анатольевича Севастьянова, с которым работала в девяностых годах двадцатого века в одной из школ города Новокузнецка. Вот так с лёгкой руки неравнодушного к кузбасской земле человека Валерия Севастьянова и возник у нас проект «Путешествие к Богу погоды».
А что же насчёт француза? Да нет, никогда не был Фламмарион в Шории. Да и жил он в девятнадцатом веке, когда ещё не родился Бог погоды Дьяков, который в двадцатом столетии волею судьбы оказался в Горной Шории. Физик, ставший астрономом, действительным членом Французского астрономического общества, волшебник, заранее предупреждавший мир об ураганах, смерчах и других катаклизмах. Не только местные жители называли его за точные прогнозы Богом погоды (а жил он в посёлке Темир-Тау с 1935 года по 1985). Из разных уголков СССР и всего мира люди обращались к Богу погоды, чтобы узнать, что ожидает их район в ближайшее время, не будет ли ураганов, бурь, штормов и т. п. Его прогнозы были надёжны, они подтверждались. Дьякову верили.
А мы не поверили современным синоптикам и оказались в данном случае правы: никакого дождя в Темире, к счастью, не было в тот день. Наш проект был успешно осуществлён. Волнуясь от прикосновения к прошлому, мы осмотрели обсерваторию, сделали снимки и, полюбовавшись с вершины 708, 5 м видами Горной Шории, искусанные слепнями, которые набросились на нас из трёхметровой травы, спустились к машине. И… помчались вниз! Спуск, конечно, это не подъём. Дух захватывает! Ведь промоины на дороге никуда не делись, и необходимо было лавировать, чтобы маленьким колесом нашего авто не попасть в глубокую расщелину. Слетели с горы быстро, с ветерком, трясясь по кочкам. Наше авто достойно вынесло все испытания благодаря опытному водителю. Возвратились на дачу в сумерках. Грустное чувство не покидало меня весь вечер. Гелиометеостанция уходит в небытие, а ведь это страница нашей истории. Сохранить бы её, сделать музеем.
Настало время вернуться к вопросу, с которого начала свой рассказ. Как же Камилл Фламмарион, французский астроном, всё-таки оказался в Горной Шории? По милости Бога погоды Анатолия Дьякова, который не только назвал обсерваторию в честь любимого астронома Фламмариона, но и своему сыну дал имя Камилл.
