Личность имама Шамиля окутана множеством мифов и легенд. Любое его упоминание в сети интернет вызывает бурю жарких споров. Для одних он западный агент, для других безжалостный тиран, а кто-то считает его предателем и трусом. Последнее обвинение, пожалуй, самое распространённое, из которых я встречал. В этих обвинениях можно встретить и такое утверждение, что Шамиль якобы без боя сдал своё последнее убежище – аул Гуниб, а всю оставшуюся жизнь прожил на пенсию царя.
На самом же деле всё обстояло иначе.
В 1859 году Шамиль был окружён в Гунибе и взят в тройное кольцо 40-тысячной армией. Сам Шамиль, при этом, имел в распоряжении около 400 человек, причём большая их часть – жители Гуниба. До начала боя, русское командование предложило Шамилю сложить оружие в обмен на личную безопасность. Шамиль отказался: «Сабля наточена и рука готова!» Такой был его ответ. Тогда начался штурм. В ходе ожесточённого боя царские войска заняли село. Шамиль, с остатками мюридов, оказался запертым в мечети. А что происходило дальше лучше расскажет очевидец тех событий, аварский учёный позапрошлого столетия, Хайдарбек Геничутлинский:
Что касается имама Шамиля, то он находился тогда в гунибской мечети. Затянув пояс смерти, он готовился там к мученической гибели за божье дело. Человек умирает, однако, лишь с разрешения Аллаха!
В это самое время к Шамилю прибыли вдруг посланники салдара с предложением заключить мир и обещанием пощады. Имам хотел, было отказаться от предложенного, да попросили женщины и дети. Ради них только он и смягчился.
Шамиль, таким образом, принял предложение о мире. Условием сдачи имама было при этом то, что враги оставят его самого и его семью в стране ислама, (т. е. в Дагестане); отметим, что на Гунибе мучениками за веру пало к тому времени уже большое количество благородных, набожных людей – и мужчин, и женщин.
После того, однако, как повелитель правоверных Шамиль оказался в руках у многобожников, их проклятый салдар допустил вероломный обман. Изменив уговору, он отправил Шамиля вместе с его семьёй в Петербург.
Есть правда и русские источники, которые говорят о добровольной сдаче Шамиля, но доверять им я бы не торопился. В России того времени существовала жёсткая цензура, и, я думаю, власти бы просто не допустили, чтобы всплыла неугодная им правда. Прецеденты были. Например, работа другого очевидца этой войны, личного секретаря Шамиля, Мухаммада Тахира, была изъята властями и сильно урезана. Как итог – о гунибских событиях там ни слова. Хайдарбек цензуры избежал – его рукопись впервые нашли только после распада империи.
В источниках также говорится, что после пленения Шамиля, в народе распространились слухи, что 10-тысячная горская армия собирается атаковать царский конвой и вернуть Шамиля. Возникает вопрос: зачем горцам было возвращать имама, если он предал их и добровольно сдался в плен? По моему здесь нет логики.
Даже если мы допустим, что Шамиль всё таки сдался в плен, возникает другой вопрос: кого же он предал? Кого он предал, если с ним, в самый тяжёлый момент, находилась лишь небольшая горстка людей? Где же были те, кого он предал? Куда делись все его многочисленные наибы, которые ещё недавно клялись ему в верности? Кто-то может возразить и сказать, что с ним был его наиб Байсангур. Однако это такой же миф как и все остальные мифы про него. Нет никаких ведений о его присутствии на Гунибе, ни в русских, ни в мусульманских источниках. Напротив, Мухаммад Тахир пишет, что последнего чеченца Шамиль отпустил незадолго до гунибских событий, по причине того, что у него было много детей. Можно конечно предположить, что это был тот самый Байсангур, но ясно одно: на Гунибе его не было.
Закончить статью я хочу выдержкой из работы всё того же Хайдарбека:
В результате (имеется в виду после пленения Шамиля) затмилось в Дагестане солнце ислама, народ объяла тьма. Мусульмане растерялись. Они уподобились людям, пришедшим в состояние как бы опьянения при виде того, что наступил день Страшного суда. Сабли борцов за веру скрылись в ножнах. Шариатская система начала разваливаться. Герои-воители за веру впали в состояние депрессии. Мунапики же и ренегаты подняли головы. Они повели себя так, словно бы овладели Вселенной. Удивительно, удивительно все это было видеть! О, верующие братья!