Имя его должен бы знать каждый вологжанин, но мы, к несчастью, воспитаны так, что привычно носим в памяти образы их убийц (Троцкого, Урицкого, Дзержинского...), с которых еще не так давно призывали делать жизнь, но не знаем ни их жертв, людей, созидавших великую Россию (с) Роберт Балакшин, русский писатель (г.Вологда).
Сегодня постепенно возрождается активно интерес к нашему прошлому до 1917 года, времени, когда Россия развивалась нормально, когда мы были действительно настоящей европейской христианской страной, а у власти были люди высокой чести и порядочности, с убеждениями и готовые принять смерть за них. Россия того времени – страна действительно интересная, своеобразная, бесспорно, отличавшаяся от того, что было позже, в лучшую сторону. Её ожидало великое будущее, которое у неё попросту украли.
Мой интерес к нашей истории того времени, к истории родного края, привёл меня к написанию ряда познавательных текстов, в которых я рассказываю о событиях и людях времён Российской империи, связанных с Вологодчиной. Я хочу, чтобы наша история начиналась не с 1917-го и не с 1940-го, а была именно такой, какой она была на самом деле. Нужно побеждать состояние «короткой памяти», нужно уже осознавать, что наша история насчитывает столетия, а не десятилетия.
И вот я решил написать цикл текстов о ряде исторических личностей, связанных с историей нашего края. У них нет какой-то особой исторической ценности, их задача – рассказать о том, что происходило в нашей истории до 1917 года. Я хочу, чтобы молодёжь наша гордилась своей историей и видела примеры для подражания, которых у нас немало. Надо бы уже помнить, что до Великой Отечественной была Вторая Отечественная, сиречь Первая мировая, а на гражданской войне правой стороной была белая, то есть русская.
Мне грустно от того, что советчина овладевает при таких условиях умами молодёжи и они плюют в свою Родину, горя желанием «весь мир разрушить до основания». Только вот ломать – не строить. И мы сейчас с титаническим трудом восстанавливаем то, что разрушили сто лет назад тогдашние разрушители. После 70 лет глумления над русским, попыток построить антирусское инородное образование, после 10 лет кошмарных попыток построить другую утопию, мы, наконец-то, начинаем переходить к нормальности. Но есть те, кому этого не хочется, кому надо, чтобы «быстрее грянула буря».
Поэтому я считаю, что важно писать, говорить о тех, кто действительно имеет заслуги перед Отечеством, кто действительно строил, а не ломал, кто созидал. Одним из них был человек, о котором я поведаю сейчас в этом тексте.
***
«Уверяю вас, что никакой даже идеи о карьере у меня не было, я вовсе не думал о ней. У меня была привычка, какое бы дело ни подвернулось, делать его как следует, вполне добросовестно, вот и все. Меня интересовало справиться с задачей не как-нибудь, а непременно хорошо. Вот и весь секрет моей карьеры».
Сегодня о нём на Вологодчине уже практически никто и не помнит, кроме, конечно же, историков. Родился он 24 июля/5 августа 1852 года в Вологда (также есть версия, что рождение имело место в селе Новое Вологодского уезда, ныне – территория города Сокол Вологодской области, а в Вологде его только крестили). Его отец, губернский секретарь Василий Никитич Рухлов, был землемерным учеником (кончившим курс Вологодской Удельной землемерной конторы), выходцем из крестьян. Мать – Екатерина Кузьминична, урождённая Кузнецова. 27 июля/8 августа в Екатерининской церкви Вологды священником Фавстом Ржаницыным. Его крёстными родителями были титулярный советник Леандр Филаретович Карчагин и дочь коллежского секретаря девица Ираида Николаевна Устрецкая. Окончил Вологодскую гимназию в 1869 году с серебряной медалью, закончил юридический факультет Петербургского университета со степенью кандидата права. У него не было никаких высоких покровителей, всего, чего он добился в своей жизни, это благодаря своему уму, энергии и усердной неутомимой работе. Служил в министерстве внутренних дел, затем в главном тюремном управлении, имел благодарности от Государя. Затем перешёл в Государственный Совет, где был сперва помощником статс-секретаря, а затем и статс-секретарём. С 1903 по 1905 годы – товарищ главноуправляющего торговым мореплаванием и портами контр-адмирала великого князя Александра Михайловича. Затем назначен членом Государственного совета и заседал в нём десять лет. Постановлением Вологодской городской думы от 17 мая 1901 года ему было присвоено звание Почётного гражданина города Вологды с формулировкой: «За неустанную благотворительную деятельность в пользу учащейся молодёжи города».
С 1909 по 1915 годы Сергей Васильевич служил в должности министра путей сообщения. В годы его управления повысилась пропускная способность железных дорог. В Сормово был построен паровоз серии С, развивавший в пробных поездках скорость 110 км/ч. Начиная с 1912 года прокладка железных дорог повышается до почти 5 тыс. верст в год. В 1913 году эксплуатационная длина сети составила 58,5 тыс. км. Выступал противником крупных монополий, считая их интересы противоположными интересам казны, и являлся сторонником усиления государственного влияния на экономику. Он осуществлял выкуп в казну частных железных дорог и добился бездефицитной работы железных дорог. За эти свои заслуги получил ряд российских орденов.
В 1912 году стал статс-секретарём императора, в 1913 году получил чин действительного тайного советника. Интригами ряда придворных был отставлен от должности в 1915 году, получив бриллиантовые знаки к ордену Святого Александра Невского и портрет Его Императорского Величества с Высочайшей подписью. В настоящее время этот портрет хранится в Вологодском государственном музее-заповеднике. После отставки поселился в своём вологодском имении (о нём – дальше).
Как я уже упоминал выше, по своим взглядам он был убеждённым русским националистом. Он активно покровительствовал различным русским правым и националистическим организациям, в том числе знаменитому Союзу Русского Народа. Был членом Строительного комитета по сооружению в Петербурге белокаменного собора во имя Феодоровской иконы Божией Матери и Святого благоверного князя Александра Невского в память 300-летия царствования Дома Романовых, который сооружался по почину Союза Русского Народа. В силу своей деятельной натуры он считал, что патриотически настроенным консерваторам необходимо организоваться для противодействия очень активно действующим революционерам и либералам. Поэтому в 1908 году стал одним из учредителей и первым председателем монархической организации Всероссийский национальный союз. Это была умеренно-правая партия. объединившая такие организации, как Русская партия народного центра, Партия правового порядка, Партия умеренно-правых, Тульский союз «За царя и порядок», Бессарабская партия центра, Киевский клуб русских националистов, Каменец-Подольский клуб русских националистов и другие, в том числе и две фракции Государственной Думы III созыва. Главным идеологом новой партии был известный русский националист и публицист Михаил Меньшиков. После перехода Рухлова на работу в правительство, лидером партии стал Пётр Балашов, убеждённый русский националист, знатный аристократ и богатый землевладелец, сторонник Петра Столыпина. Под руководством Балашова фракция националистов в Думе вступила в коалицию с октябристами и стала довольно влиятельной политической силой.
В том же 1908 году Рухлов стал одним из членов-учредителей Русского окраинного общества. Данная организация выступала за единство Российской Империи, против сепаратизма и за укрепление позиций русской культуры и народности в соответствующих регионах. Девиз РОО был «Не Россия для нас, а мы для России!». Главной задачей общества было «содействие укреплению русской государственности, культуры и народности на окраинах, а также местностях, где такое содействие может оказаться необходимым». Общество выступало «за культурное сближение и духовное единение всех подданных русского Царя на почве честной преданности единому всероссийскому государству. Во всем же остальном пусть поляк остается поляком, финляндец финляндцем и т. д.» Оно активно поддерживало Православную церковь и высоко оценивало её роль в укреплении единства страны, считая, что «где нет православной или старообрядческой церкви <…>, там нет и России».
В 1906 году стал одним из членов-учредителей Северного кружка любителей изящных искусств, располагавшегося в Вологде. Оказывал материальную помощь в осуществлении деятельности кружка, благодаря авторитету Рухлова в Санкт-Петербурге в выставках кружка в Вологде участвовали столичные художники. Среди постоянных членов кружка - Илья Репин и Евгений Лансере.
***
У Рухлова было имение Новое (размером в 636 десятин) между деревнями Рассохой и Анциферкой на правом берегу Сухоны, в 32 верстах от железнодорожной станции Сухона Архангельской линии СЖД, там, где сейчас Сокол (в этом городе появился на свет автор сего текста). На родную Вологодчину Рухлов приезжал отдыхать от государственных дел, здесь он чувствовал себя спокойно, но удавалось это делать нечасто.
«Сергей Васильевич здоровался со встречными крестьянами, приподнимаясь с сиденья и снимая шляпу. Крестьяне любили барина. И хотя он был крупным государственным деятелем – не кичился своим положением, был очень прост в обращении».
На каждое лето сюда приезжала его семья, хотя было ещё имение на Кавказе.
Вот как описывается усадьба в статье Натальи Чуевой:
«Усадьба со сквозным мезонином на обе стороны выходила и на лес, густо росший в то время вокруг, и на реку Сухону. Парадный вход со стороны реки. Дом построен был на совесть из больших крепких кирпичей (в полтора раза больше современных). Внутри – богатое убранство. Широкие лестницы с точеными перилами, потолки с лепными крашениями. Резные дубовые двери. Из высоких окон лился солнечный свет, играя лучиками на посуде майсенского фарфора, хрусталя, отражаясь в зеркалах с золочеными рамами. Мебель, декорированная изящными бронзовыми фигурами в античном стиле. Отличная библиотека с дарственными надписями знаменитых писателей. Все говорило о высоком эстетическом вкусе владельцев. Дом дополнялся замечательным парком, который тянулся до самой реки. Дубовые, липовые аллеи. Березы, сосны и ели. Заливистое пение птиц, аромат цветов, звуки музыки, доносившиеся из широко распахнутых окон, приносили умиротворение. На дорожках, посыпанных песком, в тенистых беседках резвились дети. Их у Рухловых было много (но сколько – старожилы не знали, да и людей, лично знавших Рухловых, давно уже нет в живых)».
Как говорят предания, когда Рухловы получили землю, то отгородились от Рассохи канавой, которая кончалась между Борисковым и Волкушей, а отгороженный лес стал называться Рухловской рощей, хотя и делился на бугры – Рассохинские, Нечаевские, Митинские. Причём, по берегу Сухоны ходить не разрешалось – парк простирался до самой воды. Местные крестьяне охотно помогали на работах в имении по просьбе стражника Цыпышева.
«После окончания в парке за длинными дощатыми столами всех работавших угощали. Стол ломился от еды. Потом каждого одаривали. Дарили кепки, платки, рубахи».
Здесь, в имении, произошла трагическая история, позже приобретшая романтический окрас. Вот как это было описано в газете от 1 июля 1911 года:
«В имении министра путей сообщения С. В. Рухлова в 32 верстах от ст. Сухона Архангельской линии сев. ж. д. неизвестным произведено покушение на дочь министра. Во время прогулки в парке имения ей нанесено восемь ножевых ран. На крики потерпевшей сбежались возвращавшиеся с фабрики «Сокол» рабочие. Нападавший, видя, что окружен со всех сторон, засел в штабелях дров. Рабочие предложили ему сдаться. Неизвестный в ответ распорол себе ножом живот и скоро скончался.
Нашему корреспонденту удалось узнать следующие подробности покушения. В субботу, 25 июня вечером, дочь министра совершала прогулку по парку, окружающему дом в имении Рухловых. Вдруг из за деревьев выскочил какой-то лохматый, небрежный и бедно одетый субъект и кинулся к Л. С. Рухловой. Л. С. В испуге закричала и побежала по направлению к дому. Субъект преследовал девушку по пятам. В его руке сверкал нож. Злодей догнал девушку и ударил ее ножом в спину. Дочь министра с воплями о помощи ускорила свой бег. Преступник, однако, не пугаясь криков людей, бежавших из дома Рухловых на помощь к девушке продолжал мчаться следом за нею. С диким хохотом он наносил удары ножом.
К счастью, мимо усадьбы проходила толпа рабочих, которые возвращались с писчебумажной фабрики Сокол, находящейся рядом с усадьбою Рухловых. Привлеченные душу раздирающими криками жертвы и сумасшедшим хохотом преступника, рабочие прибежали в сад и спасли девушку от убийцы. Преступник, увидев, что его хотят схватить, кинулся через поляну к усадьбе и забрался в штабеля дров, сложенных возле домика-кухни. Рабочие и прислуга усадьбы окружили дрова тесным кольцом.
– Выходи… Сдавайся… – требовали осаждавшие.
Но злодей отвечал хохотом и ругательствами. Вооружившись кольями и поленьями, рабочие принялись наступать на засевшего среди дров преступника. Однако его не удалось схватить живым. Тем же ножом, которым он нанес восемь ран своей жертве, загадочный субъект распорол себе живот.
Немедленно был вызван земский врач. Ночью приехали врачи из Вологды. Они нашли, что раны, полученные Л. С. Рухловой, не опасны. Прибыла полиция, приехал судебный следователь. Начато разследование. Личность преступника не установлена. Предполагают, что это сумасшедший, убежавший из больницы для душевно-больных.
Семья министра – его супруга Екатерина Ефимовна, дочь Людмила Сергеевна и младшие сыновья приехали отдыхать в свое родное имение в Вологодскую губернию, в конце мая. Сам министр С. В. Рухлов отбыл для лечения на Кавказские минеральныя воды, в Эссентуки. В конце июня месяца семья Рухловых должна была возвратиться в Петербург, чтобы ехать за границу, на один из курортов. Труп преступника отправлен в полицию, которая ведет следствие по этому загадочному делу. При производстве дознания личность преступника, унесшего с собой в могилу тайну преступления, была обнаружена, он оказался крестьянином Вологодской губ. Кадиновскаго уезда Пельменской вол. дер. Помоскина Иван Александрович Соловцов 24-х лет.
Л. С. Рухловой первоначальная помощь была оказана фельдшером фабрики «Сокол». Передают, что во время нападения преступник был в нетрезвом состоянии. Из Вологды на место происшествия выезжали в тот же день следственныя власти. 26 числа в имение министра выехал г. Вологодский губернатор».
Это событие позже обросло романтическими легендами. Вот что пишет об этом Наталья Чуева:
«Сенокосили на Сухонских низинах. Для этих работ Рухлов привозил каторжников. С одним из них связана легенда о романтической любви и трагической гибели одной из дочерей Рухлова. Девушка влюбилась в парня-каторжанина Павла Лыскина, уроженца Пельшемского сельсовета. Любовь была взаимной. Однажды юноша увидел на пальце любимой обручальное кольцо. Понимая, что отец девушки никогда не согласится на их брак, он убил ножом девушку, а потом вспорол себе живот и бросился в реку. Когда его вытащили, хотели тут же учинить расправу, но Рухлов приказал, чтоб во что бы то ни стало спасли. Парня отвезли в больницу. Там сделали операцию, зашили, привели в чувство. Но ночью он сорвал повязки и умер. Девушка после ножевой раны еще дышала. Рядом валялся окровавленный нож. Но спасти юную жизнь не удалось. Её похоронили в Санкт-Петербурге. А на месте трагедии была установлена памятная плита. Серую, со стертой надписью ее еще видели вездесущие мальчишки в 50-х годах в бывшем парке, на месте нынешнего стадиона Сухонского МК ближе к реке. По другой легенде девушка влюбилась в конюха, работавшего в имении, но финал трагической любви тот же».
Женой Сергея Васильевича была Екатерина Ефимовна, урождённая Емельянова. В семье было шестеро детей – три дочери и трое сыновей. Дочери – Вера (1879 г.р.), Лидия (1883 г.р.) и Людмила (1887 г.р.).
Старший сын – Игорь Сергеевич Рухлов (1885 – до 1929) окончил в 1906 году Александровский лицей, имел придворный чин камер-юнкера. К 1917 году был столоначальником Департамента железнодорожных дел Министерства финансов. Судя по фото, был вольноопределяющимся в русской армии. После захвата власти большевиками «одно время скрывался в Рассохе в семье Ефимовых, с ребятами которых дружил в детстве и юности» (Чуева ошибочно называет его Олегом, путая с младшим братом). Жена Анна Иосифовна Ферапонтова (10 октября 1889, Елец, Орловская губерния – август 1969). Состоял ранее в браке с Александрой Александровной Чебыкиной (1890 – ?), со 2 ноября 1908 года, согласно данным ЦГИА. Игорь имел сына Сергея, женатого на Надежде Матвеевне Нечиной. У того были дети – Александр Рухлов (6 декабря 1939 – 1999) и Татьяна Грязнова (ур.Рухлова, родилась 6 декабря 1939), которая проживает в Санкт-Петербурге. Ещё один потомок – Маргарита Юрьевна Васильева, урождённая Рухлова-Геннадиева (родилась в 1932), проживающая в Казани.
Средний сын – Юрий Сергеевич Рухлов (1889 – ?), поручик Русской армии (1914), участник Первой мировой войны. На 1909 год – подпоручик Лейб-гвардии Егерского полка. Имел в браке с Елизаветой Петровной сына Петра (4 сентября 1914 – ?). Младший сын – Олег Сергеевич Рухлов (1895 – 24 декабря 1917, Петроград), прапорщик 2-го лейб-гусарского Павлоградского полка. Окончил Александровский лицей (1916) и Пажеский корпус (1917).
Какова же была судьба усадьбы? Вот что сообщает Наталья Чуева:
«Усадьба почти сразу после революции стала разрушаться и растаскиваться. В середине 20-х годов сохранившиеся вещи и книги поступили в Вологду в музей. В это же время на месте усадьбы решили создать колхоз. Начали в Рассохе рубить скотный двор. Но мужики запротивились. К этому времени они почти все работали на фабрике. Тогда создали артель, на базе которой впоследствии появился совхоз «Новое» с конторой в доме-усадьбе. Сейчас здание снесено и на его месте стоит двухэтажный жилой дом. Парк тоже стал приходить в запустение. Разрушили часовню, беседки. Со строительством молочного комбината по нему пролегла железнодорожная ветка. В 50-х годах садовник Киров пытался восстановить парк, но ничего не получилось. Сейчас здесь стадион. Но сих пор растут деревья, посаженные более века тому назад» (данные на 2000 год).
Дом, находящийся на месте имения Новое, расположен сегодня на территории города Сокол по адресу улица Калинина, 26.
Ещё у Рухлова была и дача в Петербурге. Роскошный особняк был построен в 1907 – 1910 годах в модном тогда дачном районе Сиверской – посёлке Новое Дружноселье. Утром 14 ноября 2015 года располагавшийся по адресу Пролетарский проспект, 79 дом полностью сгорел в результате пожара.
***
После февральского переворота находился под следствием, но был освобождён и уехал на лечение. В конце августа 1918 года арестован в Ессентуках, содержался в тюрьме в Пятигорске и был зарублен шашками вместе с другими арестованными на горе Машук группой чекистов под руководством Георгия Атарбекова предположительно 19 октября 1918 года (по другим данным – 31 октября). С ним вместе были убиты генералы Рузский, Радко-Дмитриев, князь Туманов, князь Багратион-Мухранский, трое князей Урусовых, контр-адмирал граф Капнист, сенатор барон Медем, двое полковников князей Шаховских, бывший министр юстиции Добровольский, вольноопределяющийся граф Бобринский, подполковник барон де Форжет и другие.
«Многих людей нужно было убить, чтобы начать лгать о России как о нищей, лапотной стране, о тюрьме народов. Нужно было убрать свидетелей, которые могли опровергнуть ложь. Нужно было истребить цвет нации. Одна ложь громоздилась на другую – в Пятигорске казнили эксплуататоров. Кого эксплуатировал землемер Рухлов, кого эксплуатировал его сын Сергей, не имевший ни фабрики, ни завода, не пользовавшийся наемным трудом, а всего лишь честно исполнявший служебный долг? И вообще, что за преступление – эксплуататор? И что за слово – казнь? Казнят убийц и грабителей, насильников и предателей согласно приговору, вынесенному в судебном заседании, при обязательном присутствии прокурора и защитника. Кто судил пятигорские жертвы? Кто дал им возможность оправдания? И в чем могли их обвинить? В том, что они русские люди, в том, что они строили, возвеличивали, а в дни войны с оружием в руках защищали Россию?», восклицает Роберт Балакшин.
Писатель и издатель А.В.Круглов в заметке, посвящённой 40-летнему юбилею государственной службы С.В.Рухлова, писал о нем:
«Он на всяком посту – работал, служил не ради карьеры, а сознавая свой долг перед страной, желая быть насколько только возможно полезным родине. Он весь уходил в труд, жил до увлечения, служба не была для него тяжелой обязанностью, он отдавался ей с тем же чувством внутреннего удовлетворения, какое ощущает и писатель, и художник, творящий и созидающий. Забывая о себе, горя, можно сказать, он был счастлив за работой, несмотря на все утомление, какое несет она, ответственная, трудная, вечно волнующая. Она забирала всего его – сначала простого чиновника, а потом уже сановника. Это не белоручка, а неустанный работник… таков же был он всегда, еще и в юности, еще на школьной скамье. Он не умел ничего делать вполовину, относиться к чему-либо слегка, без особого интереса. У него не было маленького дела, всякое дело… было для него важным».
Вот такими людьми надо гордиться, вот с таких людей надобно брать пример! А он даже никак сегодня не увековечен в нашей области! Видно и в самом деле короткая у нас память, память, старательно уничтожавшаяся столько лет, столько десятилетий. Но это не значит, что не надо даже пытаться, наоборот, надо восстанавливать эту самую нарушенную память, пора уже выходить из состояния амнезии.
***
Так интересно получилось, что у меня с героем моего текста оказалось несколько важных сходств, связей. Начать с того, что имя у нас одно и святой покровитель, очевидно, также один – преподобный Сергий, игумен Радонежский. Также и родились мы с ним хоть в разное время, но в одном месяце и с разницей всего в два дня, а точнее даже и в один – если брать по старому календарю, то у него это 24 июня, у меня – 25-е, но поскольку он появился на свет в XIX веке, а я – в ХХ-м, то по новому стилю даты у нас 6 и 8 июля соответственно. Тут надо отметить, то и день ангела у нас, по всей вероятности, с ним в один день – а именно 5 июля по старому стилю. И, наконец, самое главное – мы с ним земляки, причём не в широком смысле, что оба из Вологодчины, а происходим с ним с одной территории, занимаемой ныне одним городом. Места нашего с ним рождения разделяет только построенная в конце XIX века (и обновлённая позже) железная дорога. А там же недалеко появился на свет, вырос и жил и муж моей сестры, отец моей племянницы. Микрорайон ЛДК (он же Сороковой), в котором я прожил три первых года моей жизни, находится вполне недалеко от родных мест Сергея Васильевича. Так что вот так связала меня жизнь с этим человеком, о котором я и пишу данный текст.
Так что на правах земляка и человека, чтущего память о Сергее Васильевиче, я предлагаю руководству города Сокола почтить его память. В конце концов, разве не почётно для города то, что там появился на свет бывший российский министр. И почему бы не увековечить его память? Тем более что Сокол – город молодой и не очень богат на исторические памятники. Но история мест, на которых он был основан, как раз то, что может позволить Соколу не чувствовать себя совсем уж молодым и непричастным к большой русской истории, которая насчитывает больше тысячи лет. Бесспорно, Сокол нуждается в этом. Тем более что, увы, мне горько и больно видеть, что в моём родном городе есть улица, носящая имя террориста Каляева, убийцы глубоко почитаемого мною великого князя Сергея Александровича. Сердце моё буквально обливается кровью, когда я вижу это имя на карте родного города, причём в самом его центре. Я предлагаю руководству города Сокол – пожалуйста, уберите это мерзкое имя с карты города, уберите имя террориста! И вот как раз было бы идеально заменить его на имя жертвы красного террора и знаменитого земляка – Сергея Рухлова, русского патриота, любившего свою малую родину и старавшегося всячески помогать местным жителям. Уж он сделал добра для этих мест гораздо больше, нежели никогда не бывавший здесь террорист. Логично, конечно, было бы переименовать в честь Рухлова улицу Калинина, где были его родные места, но ради такого великого и святого дела, ради того, чтобы убрать с карты имя террориста, я считаю, что назвать именем замечательного русского государственного деятеля стоит назвать именно улицу в центре, которая сейчас названа именем Каляева. Я надеюсь, что неравнодушные сокольчане и представители руководства города прочтут этот текст и услышат мой призыв, мой крик души.
Ещё раз: я призываю переименовать улицу Каляева в городе Соколе Вологодской области в улицу Сергея Рухлова, который является здешним уроженцем, поскольку место его рождения ныне входит в черту города. Я призываю дать улице имя замечательного русского государственного деятеля, почётного гражданина города Вологды, министра путей сообщения, что намного лучше, чем имя террориста и убийцы. Прошу всех тех, кто может, кто неравнодушен – сделать всё, чтобы справедливость восторжествовала.