У моего мужа есть один существенный недостаток – он не ест днем. Вот люди, бывает, не едят после шести. Бывает, что они думают, что не едят после шести, а ручки при этом так и тянутся к кастрюле с борщом. А Стефан не ест в середине дня.
Первую половину всей положенной на день пищи в семье Стефана принято поглощать за завтраком. Причем завтрак приходится на то время, когда меня нет в мире живых. Ну, по крайней мере, меня точно нет в мире бодрствующих. Здесь и яйца, и булочек целый мешок, и другого всяческого добра столько, что под ним стола не видно.
Все это поглощается в несметных количествах и затем переваривается аж до самого вечера. Ну а я обычно пропускаю завтрак либо физически – это когда я даже тело свое до кухни дотащить не могу, или морально – это когда тело дотащилось, но желудок в такую рань пищу принимать отказывается.
Зато двенадцати часам я начинаю чувствовать, что неплохо бы заиметь бутерброд. К двум часам количество желаемых бутербродов увеличивается до пяти. И к четырем часам, когда пред моими очами мелькает призрачный, но такой желанный поросенок на вертеле, в семье весело объявляют «кофе тайм» и достают из закромов печенюшки и тортик.
«Ну почему нужно есть тортик, если я хочу кусок мяса?» – в отчаянии спрашиваю.
«Потому что сейчас не время для мяса. Сейчас время для кофе с печеньем!»
Почему отдельно взятая немецкая семья взяла за правило пропускать обеды, мне не ясно. Еще более меня удивляет то, как меня угораздило стать членом этой самой семьи. И совсем уж непонятно, что мне теперь делать.
Поэтому я, неодобрительно косясь на тортик, каждый раз спрашиваю, а можно ли мне лучше бутерброд с колбасой. Все негодуют, но колбасу мне дают. А потом еще и обижаются, когда я, наевшись колбасы, отказываюсь ужинать с ними в шесть. Ну а что делать – до шести мне никак не дожить. А обедать тортом – это, по-моему, то еще извращение!
Если вам интересно, умру ли я от голоду тут в Германии или все-таки нет, ставьте лайк, подписывайтесь на мой канал и инстаграм