В первой части мы рассказали, как связаны венчур и кассовый аппарат, где были придуманы инвестиции в долевое участие, почему в появлении акций опять виноваты русские и причём тут пираты, когда говорят о рискованных инвестициях.
Поехали дальше.
Первые шаги инвесторов
Даже при наличии надежных информационных систем и механизма ограниченной ответственности, покупка акций в новых предприятиях долгое время оставалась привилегией для состоятельных. Предпринимателям было сложно рекламировать свои новые предприятия на рынке, и в любом случае публика предпочла владеть акциями существующих, вышедших на биржу компаний.
Но были исключения. « Железная мания», которая случилась в Британии в 1840-х годах, на своём примере показала, что общественность способна генерить ажиотажный спрос на акции недавно созданных компаний, то есть, стартапов. Причина, по которой такие акции были более привлекательными, заключалась в том, что деньги вкладывались в финансирование материальных активов. И если стартап не выживал, инвесторы надеялись на ломбардную реализацию физических активов банкрота. В любом случае, наличие материальных активов упростило оценку компаний и помогло разработать механизм определения цен на акции.
Позже, в начале XX века, Генри Голдман (сын Маркуса Голдмана из Goldman Sachs) придумал способ оценки рисков вложений в ценные бумаги для нового поколения компаний, которые не обладали материальными активами. Такие компании тоже предлагали инвестировать в свои начинания с хорошей доходностью. В основном, это были розничные торговцы и производители товаров народного потребления. Как как описывал эту историю Чарльз Д. Эллис в книге «Партнерство: создание Голдман Сакс» ,
Балансы и капвложения компаний, акции которых выводились на рынок публичных ценных бумаг (как долговых, так и долевых) традиционно анализировались особенно тщательно, поэтому железные дороги и были такими важными клиентами.
И вот однажды к аудиторам пришла компания United Cigar, которая искала длинных денег на экспансию. Бизнес компании был весьма меркантильно устроен: много торгового оборота и мало капвложений. То есть, шансов выпустить акции на биржу было примерно ноль процентов.
В длительных баталиях с полудюжиной учредителей United Cigar Генри Голдман очень творчески применил свои знания из мира финансов и разработал прорывную концепцию, согласно которой торговые компании (как розничные, так и оптовые), обладая скудной основой для обеспечения закладных (а это была традиционная основа для государственного финансирования корпораций), получали оценку в зависимости от операционной доходности.
С тех пор и всю первую половину XX века инвестиции через выпуск акций могли получить две категории предприятий: (1) держатели физической инфраструктуры (например, железные дороги, позже -- телекоммуникационные компании ) и (2) розничный бизнес.
Естественно, стартапы, ориентированные на технологии, не попадали ни в одну из этих категорий. Они не могли получать кредиты в банках, потому что их бизнес-модель была неизвестна и находилась в зоне "будем проверять". Публичный фандрайзинг им был тоже недоступен, потому что ни один финансист не мог провести их оценку.
Этот пробел привел к появлению частного капитала: будучи колоссально рискованными, технологические предприятия были вынуждены полагаться только на уговоры состоятельных людей. В некоторых случаях частные инвесторы делили риски с торговыми банкирами, которые управляли деньгами своих клиентов.
Как правило, даже такие - синдицированные - сделки не позволяли привлечь суммы, достаточные для финансирования очень амбициозных предприятий. Исключением были инвестиции от финансистов, таких как Андре Мейер из Лазарда или Лайнел Пинкус из Warburg Pincus .
В те времена ключевую роль в запуске новых технологических проектов сыграли правительства. Особенно - правительство США и, что характерно - сразу после Второй Мировой. Конечно же, всё случилось из-за немцев :)
Критическая роль правительства
История о том, как правительство США создавала оазисы технологий рассказана многими, в частности Стивом Бланком в его уникальной и захватывающей Тайной истории Силиконовой долины.
Интересно другое: если бы не ошеломительный рост Рейха по планете, а также захваченные целыми (или разрушенными) опытные образцы множества немецких перспективных технологий, возможно, инновационная отрасль родилась бы позже. Но в новинках многие страны увидели возможность сохранить доминирование и началась гонка технологий. В первую очередь, военных.
Когда японцы напали на Соединенные Штаты в Перл-Харборе, это был первый звонок. Неожиданно США оказались в состоянии войны с Японией в Тихом океане и Германией в Европе. Обе страны Оси были оснащены впечатляющими научными и технологическими возможностями. В Германии, в частности, был превосходный академический аппарат со всеми этими Нобелевскими премиями по физике и химии, которые помогли его армии развернуть современные радиолокационные технологии, чтобы легче обнаруживать и сбивать американские бомбардировщики - и техника была эффективна до такой степени, что вероятность того, что американский бомбардировщик переживет войну в Европе не превышала 25%.
Противодействие технологическим инновациям гитлеровцев США решили оказывать на том же поприще. Администрация Президента Рузвельта призвала на службу известного инженерного инженера Ванневара Буша (хороший пост о нём с Хабра), который занял пост вновь созданного Управления научных исследований и разработок (OSRD).
Проблема, которую Буш пытался решить, заключалась в том, что военные нуждались в первоклассных исследователях, но лучшие исследователи предпочитали делать академическую научную карьеру службе в армии. Очень немногих удавалось привлекать к внутренним военным исследованиям, да и то не самых лучших.
Буш, ранее работавший в Департаменте электротехники Массачусетского технологического института, убедил президента Рузвельта сменить тактику сотрудничества: вместо участия в военных исследованиях предложить лучшим университетам страны целевые государственные средства.
Вместо того, чтобы вынуждать учёных отказаться от своей академической карьеры, почему бы не оставить их там, где они счастливо трудятся и предоставить им ресурсы, необходимые для проведения исследований по вопросам, представляющим интерес для военных сил США?
Последствия не заставили долго ждать: элитные университеты Восточного побережья буквально залили деньгами. В Гарвардском университете и Массачусетском технологическом институте в Кембридже, а также в Колумбийском университете в Нью-Йорке секретные исследовательские лаборатории получили практически безлимитное государственное финансирование, что позволило привлечь лучших учёных страны -- и всё это с одной целью: изобретать новые, передовые технологии, которые поможет США вернуть себе мировое первенство.
Среди этих секретных лабораторий была Лаборатория радиоисследований в Гарвардском университете ( там как раз и проводились исследования, направленные на поиск путей блокирования немецкого радиолокатор с фото выше), руководителем которой был Фредерик Терман , член инженерного факультета Стэнфордского университета и один из бывших студентов MIT Ванневара Буша.
Когда Вторая Мировая закончилась, следуя очередным рекомендациям Ванневара Буша, США продолжили финансирование технологических разработок. В конце концов, с тех пор и до настоящего времени США всегда участвовали в войнах. На тот момент это была в Корее, затем холодная война.
G.I. Bill, который занимался облегчением социальной адаптации военных ветеранов, получением гражданского образования и нахождением работы, совместил реформу научно-исследовательского толка с массовым переворотом системы высшего образования в стране. С тех пор американская академическая система превратилась в мощную машину, стимулирующую рост, которая, в свою очередь, вызвала послевоенный бум.
Успех США оказался таким заметным, что до сих пор в мире актуальна идея о том, что процветание страны зависит прежде всего от университетов, когда на самом деле сегодня успех страны связан больше с предпринимательской активностью. Например, в наши дни Китай реализует программу 2025, где главной целью заявлен контроль не менее 90% технологий в мире к указанной дате. Собственно, поэтому США с ними и ругаются. Наверное, говорить, что времена поменялись не очень хотят :)
Так как человечество вступило в период без массовых войн в США очень быстро перешли на конверсионные рельсы. Несколько богатых семей создали свои собственные инвестиционные фирмы, чтобы воспользоваться возможностями, которые были достигнуты к концу экономики военного времени. Уитни основали JH Whitney & Co. , Рокфеллеры - Rockefeller Brothers, Inc. (позже Venrock), а Phippes основал Bessemer Securities.
Почти все они инвестировали в конверсию бывших военных технологических компаний, которые выходили на рынок потребительских товаров. Например, JH Whitney купила Spencer Chemicals для превращения завода по производству боеприпасов в установку для внесения удобрений.
Благодаря этим новым семейным фирмам частный капитал стал более профессиональным. Вместо того, чтобы становиться соучредителями, как поступали старомодные "торговые" банкиры, профессиональные управленческие команды, работавшие по управлению деньгами новомодных family offices, взяли на себя ответственность за поиск, оценку рисков и переговоры по инвестиционным сделкам от имени держателей капитала под управлением.
Продолжение:
Понравилось? Поставьте лайк, подпишитесь и расшарьте пост в соцсетях, это помогает продвинуть статью на большее число читателей и сохраняет мотивацию автора :)