Лесная извилистая тропка вела к небольшой деревеньке. Партизан, посланный на разведку, вернулся и сообщил: можно въезжать, оккупантов и полицаев поблизости нет.
Владимир Зенонович вошел в хату. Навстречу ему со скамьи, отложив в сторону хомут, починкой которого был занят, поднялся хозяин, крепкий, полный сил и здоровья. Царюку и раньше, до войны, доводилось встречаться с ним.
— Ты знаешь, кто я такой? — поздоровавшись, спросил Царюк.
— Знаю,— хмуро отозвался хозяин.— Володька
Царюк, кто ж еще.
— Точно. Ты за меня голосовал, когда были выборы в Верховный Совет?
— Голосовал.
— Советская власть тебе землю дала?
— Ну, дала...
— И коней дала?
— И коней...
— И деток твоих малых обула, одела и в школу послала?
— Да. А как же.
— А чего же ты на печи отсиживаешься, в партизаны не идешь? Как людям в очи посмотришь, когда наша родная Красная Армия придет? А она придет! Слыхал небось, как фашистов под Сталинградом разгромили? А может, тебе новая власть пришлась по душе?
— Да что ты, Володя! — обиделся хозяин. Да я хоть сейчас готов! Я и винтовку припас.
— Вот, братка, то другой разговор. Надо Красной Армии помогать. Если не мы сами, то кто же будет бороться с фашистами? Ну, бывай здоров, до встречи в лесу,— закончил разговор Владимир Зенонович и вышел из хаты.
Так, минуя населенные пункты, где обосновались вражеские гарнизоны, соблюдая меры предосторожности, от деревни к деревне, от отряда к отряду Царюк разъезжал в течение нескольких дней.
Его появление производило на земляков неизгладимое впечатление. Гитлеровцы и их подголоски твердят о победах германского оружия, о незыблемости «нового порядка», а тут Володя Царюк, их депутат в Верховном Совете республики, председатель Столбцовского райисполкома, живой и невредимый, как ни в чем не бывало разъезжает по родной округе, встречается с земляками. А какие хлопцы сопровождают его! Все как на подбор. А как вооружены! У всех автоматы с круглыми дисками. Те автоматы Москва прислала.
Одно появление Царкжа стоило многих самых убедительных слов. Значит, Советская власть крепка и непобедима, значит, и в самом деле скоро гитлеровцам конец. Стихийно возникали митинги, люди собирались, чтобы послушать своего земляка. И Владимир Зенонович без устали выступал: рассказывал о положении на фронте, о разгроме гитлеровцев под Сталинградом, о наступлении Красной Армии. По глазам своих благодарных слушателей видел: люди истосковались по живому слову правды. С белорусами Царюк говорил по-белорусски, с русскими — по-русски, с поляками — по-польски. Это сразу располагало к нему людей. Недаром говорят: сколько я знаю языков, столько раз я человек.
Как правило, все свои выступления Царюк заканчивал страстным призывом еще ярче раздувать пламя всенародной борьбы с гитлеровскими оккупантами, смелее браться за оружие, активнее вступать в ряды партизан.
Когда Царюк вернулся в расположение обкома, он тотчас же отправился на доклад к Чернышеву. Секретарь обкома внимательно слушал его. Как дальновидно поступил Пономаренко, порекомендовав направить Владимира Зеноновича за линию фронта! Царюк прекрасно знает местные условия, обстановку, людей и сможет оказать большую помощь в преодолении многих трудностей в работе.
Понравилась статья? Поставь лайк, поделись в соцсетях и подпишись на канал!