Продолжение истории.
За последующие несколько лет разрушенную экономику удалось восстановить и даже, как нас уверяют, подтянуть до уровня 1913-го года. Враньё, конечно. Но даже если это и так, легче от того новоиспечённому СССР не стало, т.к. предметы гордости советского машиностроения – сеялки, веялки и прочие серпы с косами – «там» никому и даром не были нужны. Единственное, что ещё можно было как-то попытаться сбагрить буржуям, – это природные ресурсы.
«Сбагрить», потому что, вопреки природной гордости русаков, не одна только Россия обладает в этом мире древесиной, рудными месторождениями, запасами нефти и чернозёмами. Мир велик, и многие страны пытаются реализовать на международном рынке именно эту номенклатуру, отчего большевикам в 20-е гг. ХХ ст. пришлось, учитывая их запачканное пухом рыло, преодолевать конкуренцию самым примитивным способом – демпинговать.
Впрочем, сейчас разговор – не о ценах, сейчас мы говорим о структуре экспорта. Он, как уже понятно, был целиком и полностью сырьевым, причём наиболее крупными номенклатурными группами товаров, вывозимых заграницу, являлись 1) зерно, 2) лес (до трети мирового импорта леса в начале 1930-х гг.) и 3) нефть и нефтепродукты (9,1% мирового экспорта в 1932-ом году):
На этом месте оценка роли окружающего мира в проведении индустриальной революции в стране Советов, его влияния на протекание социально-экономических процессов в Советском Союзе, как правило, завершается. Хотя, вообще-то, всё должно быть с точностью до наоборот, ибо тут самое интересное только начинается.
В 1930-ом году в мире начинается глобальный экономический кризис, или, как его принято называть «у них», Великая Депрессия. И, как водится, всё началось с САСШ. Строго говоря, маховик депрессии начал раскручиваться на несколько лет раньше. Но тогда он носил характер рецессии в смежных отраслях промышленности (прежде всего, в строительстве) и затронул всю американскую индустрию лишь в конце лета 1929-го года, проявившись для общественности и того позже – в конце октября этого года в виде краха на Нью-Йоркской фондовой бирже в ходе так называемых чёрных четверга, понедельника и, наконец, пятницы. Но если смотреть не на форму, а на содержание процесса, то главное событие, которое, собственно говоря, и инициировало качественный переход процесса от рецессии к кризису, произошло именно летом 1930-го года.
Речь, как вы уже, наверное, догадались, идёт о Тарифном законе Смута-Хоули. Принятие данного нормативно-правового акта обернулось настоящей катастрофой для самих США: ещё до подписания закона, на этапе обсуждения, торговые партнёры янки начали «открывать боевые действия» против них. В результате Штаты в рекордно быстрые сроки лишились рынков, завоёванных ими в «бурные двадцатые», и, самое печальное, экспорта, как инструмента экономического роста. С этого момента хозяйство страны стало проваливаться в экономическую пропасть.
Земной шар с багажом, на котором виднеются наклейки «Торговля» и «Мировая торговля», в растерянности взирает на Американскую тарифную стену, на вершине которой дядя Сэм возводит надстройку из дополнительных тарифов, и бросает удивлённо: «Пойду-ка я со своими заказами в другое место» (Карикатура из дублинского еженедельника “Irish Weekly Independent”)
Но Бог с ними, с американцами. В конце концов, это их проблемы, и если бы они таковыми и остались, то жизнь была бы лучше. Но непродуманные действия дисциплинированного партийца Герберта Гувера инициировали процесс экспорта кризиса за океан: начавшаяся с принятием закона Смута-Хоули тарифная война между ведущими странами, обернулась для всех них ухудшением платёжного баланса, ослаблением национальных валют, дестабилизацией банковской системы и, как результат, сваливанием в кризис уже европейских и латиноамериканских экономик.
Раскручивающийся маховик кризиса ударил в первую голову по доходам населения, что в свою очередь сократило платежеспособный спрос и тем самым второй волной накрыло уже производителей. В общем, всем и сразу стало не до веселья.