Как бы мы не относились к новой доминанте Петербурга – Лахта центру, надо признать, что Газпромовский небоскреб прочно занял место среди городских легенд.
Начало сказки вполне традиционное – крупный и влиятельный заказчик готов вложить деньги в амбициозный проект на охтинском мысу. Причем «главой непокорной» новый центр должен был вознестись выше всех зданий Петербурга – задуман первый в Петербурге небоскреб. Ну как первый… Столетие назад тоже амбициозный иностранный заказчик, очень известная кампания «Зингер» пыталась украсить Невский проспект высоткой, но проиграла сражение высотному регламенту города.
Идея Охта-центра большинством жителей мягко говоря не одобрялась. После общественных препирательств с городской властью и заказчиками пошли на компромисс, но по-русски. Здание было решено строить на окраине города, но почти на 70 метров выше прежнего проекта. Так, чтобы сразу переплюнуть несколько высотных рекордов. И теперь уже, невзирая на критику, построили.
Мнения жителей разделились, большая часть из них отнеслась к проекту скептически, но общий тон задавал конфликт между активными защитниками «старины» и уверенным напором бизнесменов и администрации. Думаете что такое противостояние между властью, бизнесом и жителями по отношению к архитектурным новинкам признак современности? Как бы ни так. Настоящий петербуржец всегда с трепетом относился к образу города (даже если бесконечно на него жаловался) и практически ежегодно находились варвары, которые покушались на святую святых. И настоящий житель города был вынужден протестовать!
Вот рубеж XIX - XX века – просто раздолье для критиков всех мастей. Ужас-ужасный: в город пришла эклектика и модерн. Город, воспетый Пушкиным и Гоголем, стремительно застраивался сообразно новым представлениям о прекрасном. Заказчики стремились перещеголять один другого.
В 1902 – 1903 г. на Невском проспекте выросло огромное здание в стиле модерн для магазина колониальных товаров торгового товарищества «Братья Елисеевы». Оно поражало роскошью фасадов и невиданным богатством внутренней отделки. Увидев такое чудо петербуржцы привычно испытали сложные чувства. Одни оскорбились, усмотрев поругание всех основ петербургского классицизма (модерн уже был на подходе). Другие возмутились, как «понаехавшие» купцы могут себе позволить такое! в самом центре столицы. Интеллектуалы иронично вздохнули и обозвали это безобразие "купеческим модерном". И ведь ничего не поделаешь! Елисеевы начинали свой путь с мелкой торговли и постепенно стали крупнейшими предпринимателями, банкирами,благотворителями. Так в отчете Правления Торгового товарищества «Братья Елисеевы» было сказано, что обороты дела за 1898 по 1913 г. составили почти 400 миллионов рублей. Солидные люди, бизнес элита….
Быть может глаз истинного петербуржца мог отдохнуть на прекрасных линиях православных соборов? Если бы. Строительство Исаакиевского собора в XIX в. по эпичности могло сравниться с возведением Лахта центра. Интриги и скандалы преследовали стройку с самого начала. О Монферране ходили легенды. А получившееся здание в народе прозвали «чернильницей»
Да что Исаакиевский собор, во второй четверти XIX в. придирчивый житель столицы задавался вопросом: для чего городу такое засилье классицизма? Плох или хорош Карл Росси, с его однообразной архитектурой. Однако, как насаждался классицизм? Еще в XVIII в. Екатерина II, став коренной петербурженкой могла только удивляться отсутствию вкуса у своей свекрови и по совместительству императрицы Елизаветы Петровны. Потому что любой просвещенный человек ужаснется барочным излишествам. Не здания, а кремовые торты! Иностранцы завистливо смотрят и пожимают плечами - восточная роскошь, дикие нравы. Толи дело строгие античные формы! И глаз не режет и средства экономит.
Вполне возможно, что и в начале XVIII века какой-нибудь заезжий швед закатывал глаза и вздыхал по «утраченной небесной линии» Ниеншанца. Увы, угодить жителям города на Неве сложно. Такие уж они консерваторы. Но город не может застыть в рамках XVIII, XIX, ХХ в. Он растет и развивается, путем проб и ошибок. Смелые архитектурные решения всегда будут приковывать к себе взгляд придирчивого, но искренне любящего свою малую родину жителя. Для того, чтобы в полной мере оценить удачу или провал замыслов архитекторов должно пройти время.
Теперь Лахта центр встречает гостей. Его шпиль стал доминантой города, он не потерялся, может быть еще не совсем вписался в среду, но небоскреб не стал враждебным городу. Он старается понравиться настоящим петербуржцам.