Одна тревожная мысль постоянно беспокоила Владимира Царюка. Занятый неотложными делами, он гнал эту мысль, глушил ее, а она подспудно жила в глубине сознания. Семья... Живы ли дети, жена, мать? Где они? Царюк попросил местных партизан разузнать, не скрываются ли они где-нибудь. Ему обещали, но вестей пока не было.
Первая остановка — в отряде имени Чапаева. Владимир Зенонович беседовал с партизанами, как вдруг дверь распахнулась и на пороге землянки появился молодой боец. Царюк отказывался верить глазам: неужели это Шура, его сын?!
— Так вот ты какой! — Владимир Зенонович обнял сына. Казалось, он вот-вот задохнется от внезапно нахлынувшей радости. — Живой, здоровый, да еще и партизан! Где мать? Бабушка? Виктор? Люда? Живы? Здоровы? — Отец восхищенными глазами смотрел на повзрослевшего сына.
— Живы и здоровы, — ответил Шура. — Ждут тебя.
Павел Железнякович, заброшенный в эти края еще в декабре сорок второго, встретив однажды Шуру, сказал: «Жди! Скоро отец придет!» И вот дождались.
В тот же день Владимир Зенонович отправился навестить семью. По дороге отец жадно расспрашивал сына, как они жили без него. Тогда, в июне сорок первого, семья выехала из Столбцов. Но в районе Могилева гитлеровцы перекрыли дороги. Пришлось вернуться домой...
Укрылись на глухом, заброшенном хуторе Березинка у Яся Васильевича Балабановича. А Шура осенью сорок второго ушел в партизаны.
Да что там Шура, вся семья помогала лесным бойцам. Елена Леонтьевна, Люда, бабуля Лиза — мать Владимира Зеноновича, жена Балабановича Надежда Ильинична обстирывали и кормили партизан. Лесной хутор стал для них родным домом, где всегда можно было отдохнуть, подкрепиться, почувствовать материнскую заботу и ласку. Сам же Ясь Васильевич Балабанович, выбираясь в Большую Обрину и другие соседние деревни, добывал для партизан полезные сведения.
Слушая рассказ, Владимир Зенонович гордился своими близкими: они вели себя достойно, мужественно не посрамили чести мужа, сына и отца — коммуниста.
Понравилась статья? Поставь лайк, поделись в соцсетях и подпишись на канал!