В моей биографии есть некоторые факты, которые, для общего же блага, приходится тщательнейшим образом скрывать.
Когда моей будущей жене случайно попался на глаза мой паспорт боксёра, она, печально вздохнув, сказала: «Ты убьешь меня в первую же брачную ночь, когда во сне будешь отрабатывать удары»; невинная девичья слеза покатилась по её юной, почти детской щеке.
Врать всегда нужно самозабвенно, и главное - побольше, побольше мелких деталей. Мне пришлось «сознаться», что паспорт поддельный, продемонстрировав отсутствие на его страницах водяных знаков, нечёткую гербовую печать и неразборчивую подпись Генерального секретаря Федерации бокса. Я так убедительно врал, что сам начал сомневаться в подлинности документа. С большим трудом мне удалось успокоить любимую, которая наконец перестала плакать и только изредка глубоко всхлипывала.
Только позже удалось установить, что это предубеждение и беспокойство своими корнями уходит к её матери. Мы решили сжечь проклятый документ, дабы не испытывать судьбу и не чинить преград для нашей свадьбы. Сказано-сделано. В тот самый момент, когда огонь доедал остатки страниц злосчастного документа, я почувствовал на себе её пристальный и, как мне тогда показалось, испепеляющий взгляд. «У тебя нос расплющен», - надтреснутым голосом сказала она. Я машинально схватился за переломанную в нескольких местах часть лица, участвующую в дыхании, и жалобно прогнусавил: «Меня брат часто бил в детстве, знаешь, такое иногда бывает между братьями, тем более, когда есть разница в возрасте и дома особо нечем заняться». Мой брат - хороший и добрый человек, но пришлось немного «подмочить» его безупречную репутацию. Я чувствовал, как один, казалось бы, безобидный обман начинает обрастать всё новым и новым враньём, превращаясь в большой, тяжелый словесный ком. «Не хотел тебе говорить - он и есть боксёр. Теперь это уже глупо скрывать: все доказательства - на моем лице», - сказал я с сожалением и крепко взял её за руку. «А почему у тебя такие разбитые костяшки на руках?» - недоверчиво пропищала она, вытаскивая, словно из тисков, свою маленькую ручку. Я начинал уже чувствовать себя Волком из Красной Шапочки Шарля Перро, не хватало только кружевного бабушкиного чепчика на голове, все остальное уже было. Я продолжал оправдываться ложью: «Понимаешь, брат, придавая моему лицу боксёрский вид, совсем упустил из вида мои музыкальные пальцы, а ты прекрасно знаешь, как я страшно не люблю дисгармонию, пришлось набивать кулаки об стенку».
Теперь, когда мы вдвоём и кто-нибудь откровенно грубит или имеет лицо, которое так и просит кирпича, в ответ приходиться лишь мило улыбаться, почесывая в кармане набитые кулаки.
«Насквозь промокшая» репутация моего брата стала причиной распада его брака: женщины – излишне коммуникабельные и мнительные создания. Ну а мне пришлось купить себе парабеллум.