Мои родители начали строить дом в начале девяностых. Денег у них не было. Отец перебивался случайными заработками, мать сидела дома с сестрой инвалидом, и получала мизерное пособие. Но, не смотря ни на что, они все же решили строиться.
У отца был старый запорожец. Вот на нем он и ездил по округе. То песка на реке поедет наберет в мешки для изготовления блоков, то глины навалит в него, там же на реке. Так и собирал с миру по нитке.
Стройка, естественно продвигалась очень медленно, потому что рабочих родители не нанимали, все делали сами. Мать у него была в постоянных подсобниках. Несмотря на свой крохотный рост, и вес не больше чем у девочки подростка, она тягала, и ведра с раствором, и тяжелую опалубку, да все что бы то ни было.
Я был подростком, и тоже помогал. Мне доверили ответственную работу выковыривать из земли остатки керамзита, который был куплен несколько лет назад, и его остатки за эти несколько лет вросли в землю. Вот этим я и занимался последние несколько дней.
В это самое время, когда я выполнял столь ответственную и нудную, но нужную работу, ко мне в гости приехал двоюродный брат, и ему ничего не оставалось, как принять участие в этой деятельности, которой занимался я. Мы сидели и целыми днями занимались этой фигней. Выколупывали этот долбанный керамзит, а потом его мыли, чтобы можно было его использовать в изготовлении блоков. Конечно, нам порядком это нудное занятие уже надоело.
Чтобы как-то отвлечься от этой нуднятины, я взял одну керамзитину, и кинул в брата. Он кинул в ответ. Я опять кинул. И он тоже. Но я был более ловок, и мне удавалось попадать в него чаще, чем ему в меня. Меня это стало веселить, а его злить. Он начал меня просить перестать в него кидать, но я вошел в азарт, и не мог остановиться. Я все кидал и кидал.
В какой-то момент он не выдерживает, и бросается на меня. Брат старше и крупнее меня, он легко валит меня на этот керамзит. Эти шарики впиваются в мое тело, а я в одних шортах. Я чуть ли не взвыл от боли.
Начинается борьба, брат плотно подмял меня под себя, но я не сдаюсь, изловчившись я выбираюсь из под него, мне удается ухватить его за шею, и я изо всех сил начинаю сдавливать его шею.
Он отчаянно сопротивляется, и мне кажется, что он уже вырывается, я собираю остатки сил, сдавливаю его шею еще сильнее. В горячке схватки я все давлю и давлю. Но тут я понимаю, что брат уже не сопротивляется. Я ослабляю хватку, выпускаю его шею, смотрю на него, он лежит и не двигается. Глаза его открыты, и не моргают. Я осознаю – я его задушил! Меня охватывает паника. Я не знаю что делать, я пытаюсь позвать на помощь, но крик застревает в горле. Я зачем-то начинаю дуть в его глаза, бить по щекам, и трясти его за плечи. Естественно это не помогает.
Я вспоминаю, что в школе нас учили оказывать первую помощь захлебнувшемуся водой. И я начинаю проделывать эти манипуляции со своим братом. И вот мои действия возымели успех. Он делает шумный вдох, потом начинает кашлять, и беспрерывно моргает. Садиться, тяжело дышит. Смотрит на меня, потом на себя, и говорит:
- Мы грязные, пошли в реке искупаемся.
Мы встаем и идем на реку. Я тренированный пловец и ныряльщик, так как возле реки живу уже не первый год. Я вбегаю в реку, и ныряю, под водой я могу находиться долго. Я считаю: один-два-три-четыре… шестьдесят… восемьдесят… . Все хватит, надо выныривать, а то течение отнесет далеко. Я выныриваю, и вижу, брат мечется по берегу. Увидев меня он, с перекошенным, от испуга лицом, бежит ко мне. Подбежав, он обнимает меня, и говорит:
- Серый, ты че так меня пугаешь, я уже думал, что ты утонул. Что бы я сказал твоим родителям, как бы я смог смотреть им в глаза, что я мог допустить такое, что не уследил за тобой, ведь я твой старший брат!
Тут к моему горлу подкатывают рыдания. Я встаю перед ним на колени, и говорю:
- Ромка, прости меня придурка, я ведь чуть тебя не задушил!
- Да перестань ты, Серый, я же сам виноват!
Он поднимает меня с колен, и снова обнимает.
Мы накупались, отмылись от грязи, и пошли домой.
Идя домой, я думал: «А если бы еще пять-десять секунд, я бы уже его не откачал, и что тогда, что я бы тогда сказал его родителям? Да и как вообще я бы смог после этого жить?»