Когда Ольга училась в седьмом классе, ее отец обрил ей голову. Просто так. Разозлился. А еще он не кормил ее, если она чем-нибудь мешала ему. Он был родным отцом. А Ольга была его родной старшей дочкой. Но она не была красивой, умной, и вообще ничем примечательным от других детей не отличалось. Сам Ольгин отец тоже не был ничем примечателен, обычный труженик на обычном заводе. Он не проявлял особое внимание к детям, их у него было двое, не занимался их воспитанием и считал свою семью неудачным экспериментом. Никто не знал, чего он ждал от своей семьи, каких открытий, восхождений и побед. Просто все вместе они не соответствовали его понятиям. К нему самому не было никаких требований, но он чего-то хотел, а чего не понятно.
Когда Ольга стала девушкой, и ей, помимо обычной одежды понадобились разные женские штучки, лифчики, колготки капроновые и средства личной гигиены, это окончательно сорвало ему голову. Он стал не просто не любить ребенка, а ненавидеть ее лютой ненавистью. Ольга страшно боялась гнева своего отца. Точнее она боялась своего отца всегда, поскольку в гневе он находился постоянно. Его бесило даже недавнее присутствие собственного ребенка. Он чувствовал ее немытый запах, а купаться Ольгин отец разрешал ей только по воскресеньям, перед будущей рабочей неделей. В остальные дни он четко пресекал любые попытки воспользоваться ванной. Только утренняя чистка зубов. Все остальное он считал лишней тратой воды и электричества. Надо ли говорить о том, что от Ольги несло запашком, хотя она старалась выглядеть хорошо и чисто, но как? И за это Ольгу очень не любили в классе. От нее пахло, она была не опрятна, вечно голодная и обозленная. Мальчики тоже с Ольгой не пытались встречаться, дружить, так она стала изгоем поневоле. Она могла бы быть другой. Приятной, умной, симпатичной. Возможно, даже красивой. Ее вины не было в том, как она жила. И не по своему желанию она приходила в школу без тетради и учебников. Ее отец мог не пустить ее до темноты домой, а потом не дать ей сделать уроки, не накормить, не позволить сходить в туалет. Ей было трудно, но она жила. Она никуда не делась и каждый день, или почти каждый день, если отец не запирал ее дома, приходила в школу. Она тянулась к знаниям, к общению, ей требовалось внимание, даже негативное, но лишь бы ее заметили, поговорили, пусть поругали, но поговорили. Ольга обожала те дни, когда отец уходил в запой, она наслаждалась свободой, стирала, купалась, готовила уроки, делала тайники с чистым бельем, чтобы можно было переодеться, читала книги и слушала музыку. Отец пил сильно, беспробудно, но редко. И Ольга любила эти моменты, ждала их, использовала каждый миг пойманного ею счастья. Какой была ее мечта? Жить одной, иметь доступ к воде, еде и книгам. Все, о чем она мечтала, это быть чистой и сытой. Мало? Ей бы этого хватило. Но этого не случилось. Однажды, в пьяном угаре, Ольгин отец отрезал ей пальцы на руках. Все. Двумя ударами топора. Когда Ольга пришла в себя и увидела свои пальцы на полу и спящего рядом отца, она включила все конфорки на газовой плите, изловчилась и включила, и навсегда уснула. Наверное, засыпая вечным сном, Ольга уже ни о чем не мечтала, ни о чем не думала, и лишь искала покоя.
Каждая семья, живущая поблизости, имеет свои тайны, свои скелеты в шкафу. И омерзение, которое может вызвать определенный человек, не всегда имеет основание. Человек может быть не таким. Человек может стать таким.
