Что у нас сегодня, господа? Ну, ежели вы – приверженец Аллаха, то можно было бы отпраздновать знатную победу муслимов над гяурами. Ибо нынче стукнул ровно восемьсот тридцать один год с того самого дня, как из ворот полуразрушенного Иерусалима вышел Орландо Блум в бутафорских доспехах и подошёл к стоявшему в чалме под небольшим навесом Гассану Массуду. Массуд, отчего-то выговаривая слова с дичайшим кавказским акцентом, спросил Блума, что для него Иерусалим, после чего пошли титры.
Балиан Второй д'Ибелин сдаёт Иерусалим Салах-ад-Дину. Миниатюра 1490-го года
Можно было бы отпраздновать, но мы не будем. Во-первых, потому как пан Гридь ни разу не мусульманин, а самая настоящая неверная собака. И для него утрата Иерусалима 2-го октября 1187-го года – это не повод для радости. Во-вторых, в мой персональный календарь знаменательных событий в истории империостроительства, колониальных захватов, экспансионизма и борьбы за мировое господство оное событие никак не попадает. Ввиду своей мелкости. Ну, в самом-то деле, какие последствия сдачи города всемирно-исторического масштаба вы можете назвать? Третий крестовый поход? Даже не смешно.
Для сравнения. Первый крестовый поход сделал европейскую колонизацию Святой Земли возможной в принципе. Четвёртый крестовый поход навеки развёл по разные стороны баррикад католиков и православных. Не тёрки папы римского Николая Первого и константинопольским патриархом Фотием в 867-ом году и не взаимное предание анафеме в 1054-ом году папским легатом и кардиналом Гумбертом Сильва-Кандидским и константинопольским патриархом Михаилом Первым Керуларием. Всё это были догматические разногласия, не более. Для православного обывателя они не делали из доброго католика врага, и наоборот. А вот взятие Царьграда крестоносцами в апреле 1204-го года сразу создало громадный ров между христианами обеих церквей, и, когда в 1453-ем году надо было решать, с кем дальше идти рука об руку, греки выбрали султанскую чалму, заместо папской тиары.
Т.е. сдача Иерусалима – это, конечно, ужас, но никак не ужас, ужас, ужас по своим глобальным последствиям. Посему мы преспокойно проходим к следующей возможности для праздника. А вот она уже, надо сказать, вельми хороша: во-первых, православные одолели басурман, а во-вторых, событие и в самом деле носило громадное значение и для Московии (ибо касается оно её истории), и для мира.
Итак, четыреста шестьдесят шесть лет назад, на праздник Покрова Пресвятой Богородицы, 2-го октября 1552-го года (интересно, не с тех ли быльём поросших времён в России принято приурочивать значимые военные свершения – штурмы крепостей, начала наступательных операций и т.п. – к «красному дню календаря»?), московские рати во главе с молодым царём Иваном Васильевичем приступом взяли Казань.
Благословенно воинство Небесного Царя. Икона. 1550-ые годы. Москва. Государственная Третьяковская галерея
Именно с этого события и «есть пошла» грандиозная в будущем Великая Русская империя: сперва, формально созданное за пять лет до того, Московское царство, уступившее в начале XVIII-го века место Российской империи, на смену которой в конце 1920-х гг. пришла Красная империя. Образование первой московской колонии было для Ивана Грозного столь значимым событием, что он увековечил его в архитектуре: в 1561-ом году на Красной площади в Москве было закончено строительство символа Второго Рима – Собора Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву, по недоразумению известный сегодня более под именем Храма Василия Блаженного.