1970 год. С Ласло Пете, или дядей Лаци, так уважительно зовут его все в районе, советские журналисты познакомились в селе Тисавашвари, что в области Саболч-Сатмар. Знакомство началось с того, что дядя Лаци достал из кармана аккуратно сложенную, но изрядно пожелтевшую от времени бумажку к протянул ее им. Справка свидетельствовала о том, что Пете Василий первым встретил советских разведчиков и указал, где заминирована дорога. Справку подписал командир роты, фамилию которого, к сожалению, не разобрать. — В начале октября сорок четвертого года, — вспоминает дядя Лаци, — я дезертировал из хортистской армии и вернулся в родное село. Советские войска вели наступательные бои. В конце октября советские конники и танкисты освободили наконец наш областной центр город Ньиредьхаза. Первого ноября немцы оставили и наше село, пытаясь прорваться к Тисе, — продолжал дядя Лаци. — И когда пришли советские разведчики, я показал им, где заложены мины. С тех самых пор и хранится у меня эта бумажка как пам
1970 год. С Ласло Пете, или дядей Лаци, так уважительно зовут его все в районе, советские журналисты познакомились в селе Тисавашвари, что в области Саболч-Сатмар. Знакомство началось с того, что дядя Лаци достал из кармана аккуратно сложенную, но изрядно пожелтевшую от времени бумажку к протянул ее им. Справка свидетельствовала о том, что Пете Василий первым встретил советских разведчиков и указал, где заминирована дорога. Справку подписал командир роты, фамилию которого, к сожалению, не разобрать.
— В начале октября сорок четвертого года,
— вспоминает дядя Лаци,
— я дезертировал из хортистской армии и вернулся в родное село. Советские войска вели наступательные бои. В конце октября советские конники и танкисты освободили наконец наш областной центр город Ньиредьхаза.
Первого ноября немцы оставили и наше село, пытаясь прорваться к Тисе,
— продолжал дядя Лаци.
— И когда пришли советские разведчики, я показал им, где заложены мины. С тех самых пор и хранится у меня эта бумажка как память о днях, когда к нам пришло освобождение. Никому раньше не показывал я эту справку, а сегодня вдруг решился. «А что, — подумал я, — если напечатаете вы про эту справку в журнале, может случиться, что найдется тот командир роты, который писал ее. Пригласим тогда мы его к себе в гости, расскажем и покажем, как теперь живем».
Помолчав, дядя Лаци заговорил снова:
— Да, многие из нас очень скоро поняли, что пришли советские солдаты в Венгрию не как завоеватели, а как освободители. Помнится, советское командование обратилось тогда к населению с воззванием приступить к мирной работе и обещало всяческую помощь. У нас и сегодня хранится документ, подписанный советским военным комендантом, о безвозмездной передаче населению трехсот голов скота. Помню и другое — как тот же комендант дал распоряжение освободить все школьные помещения, занятые под госпитали. «Дети должны учиться»,— сказал он.
Ну, а что было потом? В марте сорок пятого начался раздел земли между крестьянами, и меня председателем комиссии назначили. Партийную организацию в районе создали. Начали строить новую жизнь...