Пожалуй, сегодня стоило бы поднять кубки с пенным пивом в честь очередной годовщины провозглашения Китайской Народной Республики – нищая, хотя и густонаселённая китайцами, страна сегодня превратилась в одного из важнейших, как принято говорить сейчас, геополитического игрока: первая (по абсолютной величине, но не по мощи) экономика планеты, громадная армия и флот, великолепный научный задел – и всё это базируется на конфуцианском взгляде на мир, что открывает перед нашими жёлтыми братьями невиданные доселе перспективы.
Мао Цзэдун провозглашает образование Китайской Народной Республики. Пекин. 1-ое октября 1949 года
И, коль скоро пан Гридь коснулся этого вопроса, оговорюсь: те, кто будет нынче кукарекать о живучести КНР, как свидетельстве вечнозелёности великого учения Ленина – Сталина – Мао, нехай идут лесом по направлению к дурдому, ибо марксизм в его дальневосточном изводе есть лишь удобная форма получения от «северных варваров» всяческих полезных в хозяйстве «плюшек». Коль скоро «варвары» закончились (на самом деле «варвары» не переведутся никогда, в то время как полезные «плюшки», кои можно у них позаимствовать на волне всеобщего психоза под названием «Русский с китайцем – братья навек!», давным-давно исчерпались), оный марксизм можно стряхнуть со своего сапога и как нив чём не бывало идти дальше. Что китайцы и демонстрируют.
Так вот, как я написал выше, можно было бы поднять нынче кубки за это знаменательное событие, повспоминать мудрого Кормчего, который в своей истинно азиатской кровожадности угробил массу китайцев, единственная вина которых лишь в том и заключалась, что угораздило их этими самыми китайцами родиться, да ещё и во времена товарища Мао. Но мы этого делать не будем. Давайте-ка лучше покалякаем за другое событие, приключившееся – аж страшно подумать! – ровно тысячу лет назад в далёкой Италии.
Итак, поговаривают, что 1-го октября 1018-го года в Апулии, недалеко от городка Канны, сошлись две рати: из Бари подошёл византийский катапан Италии Василия Воиоанна, а ему противостоял лангобардский партизан и мятежник против власти басилевса Василия Второго Болгаробойцы Мелус из Бари. Первый привёл с собой недавно полученное с Большой Земли подкрепление из числа Варяжской гвардии, а на стороне второго выступили формально отпускники… тьфу, ты… формально паломники к святилищу Михаила Архангела на Монте-Гаргано, а фактически изгнанные из Нормандии герцогом Ришаром Добрым двести пятьдесят нормандских рыцарей во главе с Жильбером Буатером, который в этих краях стал известен под именем Жильбера Дрейнго.
Италия в 1000-ом году
Схватка была жаркой и закончилась в пользу греков. Ломбардские инсургенты потеряли в сече многих, а из дуче, Мелус, оказался знатным марафонцем и, посетив сперва Папскую область, добежал, в конечном итоге, до баварского Бамберга, в котором тогда находился двор кайзера Генриха Второго. В рядах нормандцев Костлявая также сделала изрядные промежутки, в частности, пал Жильбер Дрейнго. Впрочем, это поражение не подорвало боевой дух нормандских бродяг: поражение под Каннами стало для них лишь первым блином в их замечательной по увлекательности средиземноморской эпопее.