"Пушкин и томатный сок" (прогулки по Старому Арбату)

– В доме 38 по Старому Арбату в магазине «Консервы» был самый вкусный, как мне казалось, томатный сок. Конусы перевернутые, помните? Для сока. В арбатских «Консервах» ассортимент был почему-то больше, чем везде. Так вот о томатном… Он выливался из конусов тяжелее всего. Точно так же лился, пожалуй, только сливовый. (Справка. «Сливовый» – с ударением на «и». Никак иначе!) Персиковый и абрикосовый легче. Они пожиже. Очередь не радовалась, когда кто-то впереди покупал два стакана томатного и два сливового. Приходилось ждать дольше… двух виноградных и двух яблочных. Но и яблочный же мог быть с мякотью! Продавщицы наливали что томатный, что сливовый нехотя. Знаете почему? Стаканы мыть сложнее, дольше. После виноградного – сполоснул разок над фонтанчиком в прилавке, и всё – чистый. А тут – драй. Томатный – это праздник, церемония. Берешь чайную ложечку, споласкиваешь ее в стакане с водой, потом ею ныряешь в соль (обычно – крупного помола, но, бывало, везло, насыпали мелкую), зачерпываешь на кончике ложки и – в стакан. Соль сопротивляется, размешиваться не желает, а ты ее, как в центрифуге, взбиваешь до полного исчезновения. Ложку вынимаешь, а в стакане – как после бури – розовые гребешки волн, оставшихся после ложкокручения. Буря успокаивается, и ты пьешь. Выпиваешь не до конца – ведь как ни стараешься, соль на дне остается. Не проглатывать же ее голимую. Мимо розово-белого дома «Консервов» не пройдешь – будь ты первый раз на Старом Арбате, будь ты местный старожил. Значит, без томатного сока не обойтись. Даже в жару, когда от жажды он вовсе не помогает. (Справка. В самолете атмосферное давление меняется, из-за этого соль на тридцать процентов менее соленая, рецепторы на высоте иначе реагируют. Просишь каждый раз томатный и сам удивляешься: чего вдруг слюна потекла. Хоть и странно, конечно.) Сейчас мы быстро проходим мимо бывших «Консервов». Нет того самого советского томатного сока из трехлитровой банки, которую продавщица сначала взбалтывала, а потом не без усилий заливала в конус. Нет очередей за ним, нет стаканчиков с солью. Получается, ничего нет! Мимо проходим, товарищи. БЛЮДА С ГРИБАМИ – За «Консервами» в переулок – Спасопесковская площадь. Представляете, прямо пло-о-щадь! Атрибутов площади, правда, маловато. Основную часть занимает сквер. «Кружок» в простонародии. Хоть и не круглый он, а скорее криво-овальный. Деревья, лавки, клумба, памятник Пушкину. Понятно, что Москва – такой город, что Александру Сергеевичу можно ставить памятники хоть на каждом углу. И справедливо! Человек был подвижный, много где бывал. Центр города – весь его. Да и в Подмосковье о нем помнят. Но памятник в сквере на Спасопесковской площади – это «что-то особенное». Угрюмый гений стоит такой вразвалочку, пальтишко у него через плечо. (Эмоция. Не хотел бы, чтоб памятник походил на настоящего поэта, реального – с соблюдением размеров. Хочется думать о стройности Александра Сергеевича, подтянутости!) Мне больше по душе тот, что на Пушкинской площади. Место выбрано такое – перед березами. Как будто Пушкин наблюдает за прохожими: хорошо ли они себя ведут, не много ли курят, не выпивают ли в общественных местах, не занимаются ли публичными ласками, не орут ли песни под гитару. Цербер неподвижный! А ведь именно этими грандиозными делами и следует заниматься на лавочках в миленьком сквере. (Совет. Вечером и ночью освещение тут устроено таким образом, что его как будто вовсе нет. Возьмите на заметку.) – Александр Сергеевич, почему вы разрешаете устанавливать себе памятники рукотворные без согласования с вами же? Должны же быть какие-то эти… нормы и правила, что ли. Какие-то нравственные устои. Историческая правда в конце концов. Вы узнаёте себя стоящим на постаменте? Или все-таки это подделка? Или всё достоверно, дорогой вы наш человек? Тогда извините. Молчит великий поэт и не менее великий писатель. Молчит… Да, к скверу вернулось его прежнее название – «Пушкинский». Это хорошо. Да, появилась идея установить памятник. Разумно. Памятник установили. И это прекрасно. Но какой? Вот такой! Кто же это натворил? Кто же отвалил денег немалых за НЕшедевр? Оказывается, благородным гражданином оказался (!) профессор Венского университета Р. Ягшид. Профессура Австрии («Р. Ягшид» в частности) лучше знает! И эти знания у них подкреплены средствами. Без комментариев. ("От Остоженки до Тверской")