Слова «фэтшейминг» и «бодипозитив» не имеют аналогов в русском языке, и я рассчитываю, что это пока. Собственно, и понятия «фэтшейминг» и «бодипозитив» так себе известны большинству, насколько я могу судить по локальному сообществу. Первое — это про то, как одни люди травят других за несоответствие принятым в конкретном обществе стандартам красоты, а второе — про умение принимать чужую внешность такой, какая она есть.
В семье, где воспитывалась я, никогда прицельно и осознанно не придерживались концепта бодипозитива, тело должно быть здоровым, а остальное не имеет большого значения — худой ты или полный, высокий или низкий, есть ли на лице гиперпигментация или сросшиеся брови, или оно гладкое, как персик. Применительно к женщине имели значение ум, скромность, великодушие, мягкость, а не обхват талии или объём ягодиц.
Я никогда не была худой, бог наградил меня большой грудью и мягкой попой, и я люблю себя такой. Люблю широкие одежды и шуршащие ткани, люблю массивные украшения, юбки и брюки с высокой талией. А мой муж любит всё это целиком. Мне легко говорить о собственной полноте — я не подвергалась буллингу, и мне в спину никто не кричал «жиробасина!» Полагаю, что секрет в крепко выстроенной вокруг себя стены из самопринятия и самоуважения. Найти в себе силы на строительство сложно в неидеальном и нетерпимом обществе, но в мире сотни потрясающих примеров, которым легко следовать: Тара Линн, Кэндис Хаффин, Тесс Холидэй, Мелисса Маккарти, Ребел Уилсон, Адель, Кристина Хендрикс.
В какой-то момент я отрицала спортивные залы и фитнес-клубы, в само существование которых, мне казалось, укрепляет фундамент фэтшейминга: похудей, должна быть красивой, избавься от жира, хватит себя жалеть, хочешь с нами (на фоне спортивных девиц). Кто наделил их правом решать, какая женщина красивая, а какая нет, что она (абстрактная женщина) должна делать, а что нет, и почему в основу мотивации закладывается константа в виде привлекательности для мужчин? Почему уверенность в себе или любовь к себе равна мужскому одобрению?
Так вот она не равна. И как только я поняла это, я избавилась от ненависти к спортзалам. Я люблю почти медитативные занятия на беговой дорожке, когда отключается голова, а сознание покачивается в неге монотонных и ровных звуков — шелеста ленты и лёгких ударов от соприкосновения подошвы кроссовка с нею. Я люблю чувствовать своё тело на растяжении мышц, прислушиваться к тому, что происходит внутри меня — и это всё не потому, что мне нужно заслуживать одобрение в обществе или внимание со стороны раскаченных парней. Потому что я люблю себя и всё, что со мной происходит во время тренировок.
Чем старше я становлюсь, тем громче мне хочется говорить о том, что условности — имеют слабое отношение к реальности, что по-настоящему реально, так это мы с вами, принимающие окружающих такими, какие они есть.