С полковником пошли только офицеры, урядник Малухин, и вестовой полковника Тихарев. То, что мы там увидели, при свете факелов, сначала повергло всех в трепет, но присмотревшись, успокоились, поняв, что это не преисподняя, а всего лишь древнее захоронение, своеобразные склепы. В стенах пещеры были выдолблены ниши, в которых стояли каменные кресла, с восседавшими на них покойниками, вернее их скелетами. На самом большом кресле, как на троне, покоился сидя, видимо, кто-то очень важный, при жизни, об этом говорила расписная отделка его каменного трона. Урядник Малухин, заикающимся голосом, поостерёг всех. - Господа офицеры, ненадобно бы, беспокоить прах усопших, грех большой это! Покинуть, надо бы, святое место! Штабс-капитан Залесский оглянулся на него, и сказал, ехидным голосом. – Ну, так и покинь! Сам же быстро, но осторожно, чтобы не развалить скелет, снял с него белый амулет, в виде солнца с драгоценными каменьями. Полковник Худояров, недолго думая, также быстро и аккуратно, изъял из останков рук скелета золотую книжицу, обрамлённую, мелкими бриллиантами. Есаулу Седельникову достался кинжал, с дорогими украшениями, на серебряном поясе. Мы же, с подхорунжим Колоброд, и прапорщиком Мещеряковым, чтобы не остаться обделёнными, позаимствовали золотых безделушек у скелетов рангом пониже. Даже вестовой не удержался, и скромно, стянул золотой перстенёк в крайнем склепе, и положил в карман. Малухин же, пятясь задом, в сторону выхода, истово крестился и читал молитву. - Всё урядник, помянули мы усопших, возвращаемся к трусливому войску! Весело, поторопил его штабс-капитан. Выбравшись из завала, полковник приказал всем выходить из пещеры, и строиться в походную колонну. Отдых был, хотя и недолгим, но все отдохнули и продолжили путь.
К исходу дня перевалили Хребет, и вошли в тайгу, уже в сумерках услыхали впереди лай собак, и сквозь ветви деревьев увидели огоньки. Это было “двоеданское” село, отгороженное от тайги и поскотины жердяной изгородью, и староверский крест, прибитый на воротах, свидетельствовал об этом. Три старца встречали наш отряд у ворот. - С добром, али с худом, люди добрые? Спросил один из них, настороженно, разглядывая вооружённых людей. - С добром, старик! Ответил, приветливо, полковник. - Простите, что потревожили вас, в неурочный час, нужда нас заставила, вот, сбились с дороги, не примите ли на постой, до утра? Говоривший с нами старец, о чём-то пошептался с собратьями, отправив одного в село, и ответил. - Потерпите чуток, ратники, сейчас соберётся народ на сход, и решим всем миром, как быть! Штабс-капитан Залесский выехал вперёд, и надменно, произнёс. - Ты, что дед, из ума выжил, или белены объелся, перед тобой защитники отечества, а ты нам потерпеть! Где ваше гостеприимство? Остыньте, штабс-капитан, и прикусите язык! Тихо, но жёстко, сказал полковник. - А то не будет нам ни ужина, ни тёплого ночлега!