Холодное октябрьское утро. До будильника ещё полчаса, но меня разбудила бабушка Лилия. У нее был очень тревожный вид. Было видно, что она хочет сказать что-то важное, но не решается. Она положила руку мне на плечо:
- Тетя Ирма звонила, мама повесилась,-уже сквозь слезы говорила она.
Не сказать, что эта информация меня шокировала. Я просто ее не осознала. Я молча сидела на кровати, и представляла, почему это могло случиться.
Будильник прервал мои раздумья. Я пошла собираться на учёбу, сегодня важные пары, да ещё и репетиция после.
Я вышла на кухню. Бабушка все ещё вытирала слезы. Я не поддерживала ее бурной реакции.
Я вспомнила сколько раз я желала этой смерти, сколько раз писала об этом в дневнике. Вспомнила насколько я ненавидела этого человека, и сколько боли я получила от нее взамен на мою любовь. Сколько унижений испытала, и сколько раз по ее вине возникала реальная угроза моей жизни.
Больше двух лет назад она выгнала меня из дома в тридцати градусный мороз. Я была в тонких колготках, блузке, юбке, в сапогах и шубе, и это были единственные вещи, которые мне удалось отвоевать. Ничего больше, кроме паспорта в руках у меня не было.
Как-то не очень получается грустить по смерти человека, которого столько лет ненавидишь, даже если это твоя мать.
В течение дня я переодически думала об этом. Иногда мне казалось, что это было специально устроено, чтобы я приехала, а она со мной помирилась. Я и в правду не верила в эту смерть.
Мы приехали в день похорон. Возле дома было много народу, и только тогда я поверила, что все по настоящему. Гроб стоял во дворе, вокруг крутились соседские бабушки и родственники. Только ленивый не сказал мне, что нужно простить ее, потрогать, а то и вовсе поцеловать. Ведь какая бы она не была - это мать.
Ненависть моя в этот момент достигла своего максимума, ровно как и градус психологического давления. Я заплакала. Но не от того, что мне ее жалко, не от того, что она ушла молодой, а от того, что никто из этих людей не знал, сколько боли она мне причинила. Никто из них не понимал, что от этого прощения мне не вернут здоровую нервную систему, у меня не исчезнут комплексы, мне не перестанут снится кошмары с ее участием, мне не станет легче смотреть на нормальные семьи, и сдерживать удушающую зависть.
Со всем этим можно было бы справиться, если бы при жизни она просто хотя бы попыталась это сделать.
Когда находишься возле покойника, ты понимаешь, что все проблемы имеют решение пока над тобой не закроется крышка гроба.
Я стояла, и понимала, что в этом гробу похоронят не измученную, не по годам постаревшую женщину, а все мои детские надежды на любящую мать.
Но вместе с этим я понимала, что больше никогда она не заявится ко мне, не унизит, не причинит боли, не обманет, и не придаст. Что страшный сон никогда не воплотится в реальность.
Мы попрощались со всеми, и отправились в путь. В это же время машина с гробом поехала на кладбище. Я даже не смотрела ей вслед. Я лишь чувствовала облегчение, что весь этот ужас наконец закончен.
От большого камня на душе отвалился значительный кусочек, и рассыпался в песок. Сквозь густые тучи начал проглядываться луч надежды.