Если взглянуть на сегодняшние новости из Никарагуа, то кроме жести там мало чего найдешь – в стране раскочегаривается гражданская война, а пропрезиденсткие “зелёные человечки” без опознавательных знаков с Апреля успели навечно успокоить около 400 человек. От всего этого мне становится очень грустно. Я очень хорошо помню Никарагуа образца 2017 года – гораздо более чистую, спокойную и ухоженную, чем многие центральноамериканские соседи. Здесь очень много красивой природы, дешёвой еды и достопримечательности, вроде старика, на которого 40 лет назад снизошла благодать и всю свою жизнь он посвятил выдалбливанию в скале фигур животных и святых. Но сегодня я не туристический путеводитель хочу написать, а рассказать всего одну историю, которая случилась со мной во время путешествия по Никарагуа и заставила меня, пускай и очень странным способом, полюбить эту страну ещё сильнее.
Ты можешь быть самым охеренным джедаем-путешественником на планете, можешь быть автором пачки книг или модного блога в Телеге. Тебя, даже могут звать Артемием Лебедевым, но ты все равно не будешь застрахован от того, что я называю СТС – случайной тупой ситуации. Большинство из них в итоге становятся забавными историями, вроде этой. Ну а те, что не становятся, скорее всего никто уже не расскажет.
Эта цепочка абсурдных событий запустилась на Ометепе – райском острове в южной части страны, путешествуя по которому я поимел немало удовольствия, а для возвращения выбрал последний, вечерний паром. Как работала логика глупого белого человека? Если есть паром, значит должен быть и автобус, встречающий людей с парома. Но Центральная Америка – она не про логику, тем более, такую наивную. За время путешествия по Гватемале с Сальвадором, стоило бы это усвоить, но что уж тут сделать, я человек труднообучаемый. Короче, никакого автобуса на месте не оказалось - пришлось стопить.
Первая же попутка добросила меня до перекрестка в Ривасе, через который проходит прямая дорога на Гранаду, а в Гранаде ждёт дом, тепло и друзья. Проблема в том, что время уже позднее и темное, а стопить в темноте – не лучшая идея, но я не унываю и не сдаюсь. Нахожу хорошую точку рядом с заправкой, встаю прямо под лучом фонаря и пытаюсь поймать хоть что-то проезжающее мимо. Через сорок безуспешных минут, на противоположной стороне дороги появляются два персонажа, замечают меня и подходят ближе. Подходят спокойно, без агрессии или странностей, так что я не волнуюсь раньше времени.
Один жилистый, бледный и ростом с тумбу в больничной палате, второй чуть выше, тощий и смуглый. Но что гораздо, гораздо важнее – оба под коксом, удолбленны в самый хлам. Я не эксперт по наркоманам, но понял это секунд за пять.
- Парень, ты чего это тут делаешь? – на идеальном английском обращается ко мне низкий и бледный.
- Стоплю вот, в Гранаду.
- В Гранаду?! Ты сумасшедший, не попадешь ты сегодня в Гранаду! Уже поздно, а ты тут, нет мужик, так нельзя! Ты представляешь как здесь опасно?! Эти люди, они, они, они тебя ограбят и убьют! Нет, нет, нет, мужик, так нельзя!
- Слушай, да ладно, не переживай так, я привыкший. Тут заправка, место хорошее, светлое.
- Ох, мужик, как же ты так?! Здесь так опасно, эти люди, ты… ты не представляешь! Не могу я тебя здесь вот так оставить!
Его компаньон молчит, да и в целом скорее напоминает растение, чем человека. В этот момент мимо нас проезжает такси и бледный сердобольный гражданин тормозит его выскакивая на дорогу перед самой машиной. Я вижу, к чему все идёт и пытаюсь его остановить, денег на такси у меня нет. Но персонаж (давай назовем его Хосе) не обращает на меня внимания, обсуждает что-то с таксистом, и возвращается.
- Мужик, вот этот таксист – он мой друг! Он обещает довезти тебя до Гранады, если ты заплатишь ему тридцать долларов.
- Сколько?! Тридцать?! Ты извини, и спасибо тебе за помощь, но мне заплатить нечем, я тебе не богатенький американец.
- Ой зря, очень зря!
- Ну, как есть.
Таксист получает отмашку и уезжает, а Хосе все не унимается.
- Нет, я так не могу! Темно, ты здесь, эти люди… пошли с нами!
Желания тащиться непонятно куда с парой наркоманов я не испытываю, ну вот совершенно никакого. Вежливо убеждаю Хосе, что буду в порядке и ему не стоит так переживать. Минут через пять он и его овощной компаньон все же удаляются под не прекращающиеся “эти люди” и “так нельзя”. Я только посмеиваюсь со всей этой ситуации и продолжаю попытки поймать тачку.
Проходит ещё минут пятнадцать, Хосе возвращается, но в этот раз идёт быстрее и увереннее, так что тому, второму, приходится его догонять. Я пытаюсь угадать, чего ждать от следующегох раунда и очень быстро получаю самый остроумный из возможных ответов – нож перед лицом.
- Телефон, гринго! Давай сюда свой телефон! Быстро!
Мои глаза от удивления лезут на лоб, адреналин подскакивает и смеяться уже не хочется.
- Мужик, чё за дела ты же пятнадцать минут назад пытался…
- Телефон, гринго! Телефон!
- Спокойно, будет тебе телефон!
Знаешь, что нужно делать, когда обдолбок тычет в тебя ножом? Делать то, что он скажет. Я достаю телефон, Хосе выхватывает его из рук и быстро удаляется.
Скорее всего, в его нанюхавшейся ореховой скорлупе переключило какой-то тумблер, а жертвой этого процесса стал я. Но я, в очередной раз, не унываю и не сдаюсь. Я благодарю всех, кто есть там, наверху, за то, что ещё жив и за то что Хосе не снял с меня рюкзак, с гораздо более ценной камерой. Бегу на заправку, где прошу рабочих вызвать полицию. Вместо вызова получаю направление до ближайшего полицейского участка, который в четырех кварталах. Пробежав три из них, буквально в паре сотен метров от успеха я встречаю… Хосе и его вечного спутника. Ничего не говорю и не останавливаюсь - если повезёт, то за меня его другие ребята остановят.
Я влетаю в полицейский участок и сбивчиво, отрывисто, на ломаном испанском, пытаюсь объяснить женщине в приемной что произошло. Морально готовлюсь к тому, что все забьют болт, продержат меня пару часов, попросят подписать какие-то бумажки и отпустят с богом.
Ну в самом деле, кому я нужен посреди ночи со своим дурацким телефоном? И оказываюсь неправ – происходит чудо! Спустя минут десять у участка появляется патрульный пикап. Из него вылезает огромный мясной шкаф, быстро расспрашивает меня о приметах двух наркоманов и месте, где все произошло. Я делюсь со шкафом всем, что знаю и залезаю вместе с ним в пикап. Мы патрулируем ночной Ривас с никарагуанской полицией! После таких, внезапно свалившихся аттракционов, даже если бы телефон мне в итоге не вернули, то я не стал бы сильно расстраиваться. Но тут патрульные приходят в сильное возбуждение и указывают мне куда-то в сторону обочины, где замечаю старых знакомых.
- Они?
- Да, они!
Пикап резко тормозит и начинается экшен в стиле “гепарда и антилопы” на канале National Geographic. Мужики вылетают из тачки, за секунды настигаютх Хосе и приятеля, валят их на землю, вяжут руки и закидывают в кузов пикапа как мешки с картошкой. Эх жаль что попкорна с собой нет!
Нас доставляют обратно в участок и здесь, из уважения к тебе, читатель, я пропущу пачку ненужных подробностей о протоколах, показаниях и о том, как весь участок искал для меня хотя бы одного англоговорящего офицера. Вместо этого, могу предложить нечто более интересное – описание никарагуанского полицейского допроса.
Итак, прямо из пикапа меня отправяют в комнату и вежливо просят чуть подождать. В комнате имеется небольшое окно во внутренний двор участка, дверь остаётся приоткрытой, благодаря им я могу отлично видеть и слышать все, что происходит во дворе. Вслед за мной из пикапа выгружают моих несчастных грабителей и сажают их у стены. Вокруг собирается небольшая толпа полицейских. Для разогрева нарушителям закона прописывают пару добротных ударов с ноги в брюхо.
- Имя! Фамилия!
*Стоны*,*мычание*,*звуки ударов*
- Че?! Имя! Фамилия!
*снова мычание*,*снова звуки ударов*
Полицейских становится все больше, некоторые начинают откровенно угарать над происходящим. Вайфая в участке нет, мобильный интернет дорогой, судя по всему, такие вот допросы и служат отдушиной служителям правопорядка славного города Ривас. Но дослушать допрос до конца мне не дают – в комнату входит Чарльз, тот самый, единственный англоговорящий офицер.
- Серджей? Пойдем со мной, нужно кое-что тебе сказать.
Мы проходим через двор под звуки продолжающегося допроса и оказываемся в пустой комнате с двухярусной кроватью и толчком. Справедливости ради, выглядит все довольно прилично.
- Послушай, уже поздно и в целях твоей собственной безопасности, эту ночь ты проведешь здесь, ты с этим окей?
- Да, вполне. (Ещё бы я не окей, халявное жилье!)
- Ещё кое-что, вернуть тебе телефон мы пока что не можем. До суда он считается вещественным доказательством.
- Ясно, а когда суд?
- Судья будет завтра, вас доставят к нему, там ты ещё раз расскажешь как всё было и после этого мы вернём тебе телефон. Ты с этим окей?
- Ну хорошо, как скажете.
- Отлично, ты пока отдыхай, а я сейчас вернусь.
Чарльз выходит из комнаты и закрывает ее на ключ, а я падаю на кровать. Что за день, что за чудесный день!
В тот момент, когда у меня почти получается заснуть, в замочной скважине проворачивается ключ, а за дверью слышится возня. Чарльз возвращается в компании ещё одного офицера - они приносят второй матрас, ужин и кофе! Я даже в хостелах никарагуанских с таким сервисом не сталкивался! Пока я набивают рот рисом и фасолью полицейские стелят мне постель (!), желают спокойной ночи (!!) и уходят, снова закрыв дверь на ключ. Сытый, уставший и на двойном матрасе, я сплю как младенец. Настолько крепко, что утром обнаруживаю на верхней койке непонятно откуда взявшегося чувака. Но до него мне дела нет, ведь я скоро сваливаю. В голове прокручиваю варианты для стильной тюремной наколки. Слеза? Солнышко? Или сразу фигачить купола?
Спустя через час, после пробуждения в комнате появляется Чарльз с двумя коробками завтрака, для меня и того туловища сверху. На лице Чарльза крайняя форма беспокойства - сейчас будет речь, которая мне не очень понравится.
- Серджей, у тебя все хорошо? Вот, держи, я принес тебе завтрак. А ещё, у меня есть для тебя новости.
- Ага-а?
- Дело в том, что судьи сегодня не будет, придется подождать ещё один день.
- Оке-е-ей, а могу я сгонять в Гранаду и вернуться завтра?
- Извини, но будет лучше, если ты останешься здесь.
- Хм, а прогуляться по Ривасу можно?
- Не уверен, думаю, что нет.
- Серьезно? А мне телефон на пятнадцать минут вернуть? Меня друзья ждут и все такое, - я максимально вежлив и стараюсь скрыть лёгкий ах***й. В конце концов, вины Чарльза во всем этом цирке точно нет.
- Извини, не положено, наш начальник – строгая сволочь.
- Я, получается, сегодня здесь буду сидеть? – указаваю пальцем в пол.
- Да, но только сегодня. Завтра утром приедет судья и все будет в порядке.
- Ну, если выбора у меня нет, то спасибо за завтрак.
Чарльз смущённо улыбается и в очередной раз покидает помещение, естественно, не забыв его запереть. Я возвращаюсь обратно на кровать и передаю соседу его порцию. Бобы, рис, пересушенный банан, чуток курицы и пластиковый мешочек с кофе - да, здесь есть, что переварить.
Итак, за последние 24 часа я: был ограблен, получил свою порцию зрелищ, оказался заперт и несколько раз накормлен. Батарейка в камере давно сдохла, телефон лежит в вещдоках и даже книжки нет под рукой. Все что остаётся – пялиться в потолок или днище верхней кровати и нарезать круги по комнате. Мне невероятно скучно и в то же время хочется истерически хохотать от абсурдности происходящего.
Ты когда нибудь убивал время, не делая вообще ничего целые? Я бы организовал себе зарубок на на стене, да нечем. Пытаюсь играть сам с собой в города, пытаюсь общаться с соседом – парень он, вроде нормальный, но он в упор не понимает моего русского испанского, а я не понимаю его никарагуанского. Пытаюсь уснуть, но кофе в Никарагуа чертовски хорош. Так проходит ещё три-четыре часа, а дальше начинается ад – в участке врубается рождественский плейлист и это не какая-нибудь дурацкая метафора. До рождества остаётся около недели, господа полицейские – тоже люди, им хочется урвать свой кусок веселья, радости и песен. Только вот плейлист их состоит всего из трёх треков, поставленых на бесконечный повтор. Я не знаю, в чем здесь прикол и как эту психологическую атаку выдерживают сотрудники участка, но у меня начала медленно съезжать крыша. Сложно представить себе что-то гаже испаноязычной рождественской песни, если слышишь ее в тридцатый раз за два часа. Фелиз навида-а-ад, фелиз навида-а-ад, ай виш ю э мерри кристмас...
Я накрываю голову подушкой и в принципе, не имею ничего против того, чтобы задохнуться нафиг. Понятия не имею, сколько времени я провел в таком положении, но до обеда все таки дотерпел – Чарльз принес ещё одну коробку еды!
- Слушай, Чарльз, как вы вообще это терпите?
- Ты о чем?
- Ну, знаешь, фелиз навидад, фелиз навидад…
- А-а, музыка! Да мы, даже внимания на нее обращаем, если честно.
- Счастливые люди!
Процесс приема пищи стараюсь растянуть по максимуму. Вот уж не думал, что в моей жизни наступит день, самым увлекательным событием которого станет вылавливание зёрен риса из коробки. Послеобеденное время провожу активно практикуясь в : художественном протыкании коробки, изучении обрывков туалетной бумаги, найденных в рюкзаке, попытках вспомнить все подряд и ожидании ужина. С заходом солнца прекращается адская музыка, жизнь становится чуть лучше.
Ужин вносит небольшое изменение в успевший стать привычным порядок вещей, потому что ужин вносит не Чарльз. Его заменяют два офицера, гораздо более солидного и презентабельного вида. Я забираю у них очередную, уже четвертую коробку.
- Все хорошо? – спрашивает один из офицеров.
- Да, спасибо большое!
Они переговариваются между собой, периодически кивая в мою сторону, а я недоверчиво поглядываю на них изподлобья, как детеныш шимпанзе на учёных. Пахну, кстати, примерно также. Закончив трепаться офицеры оставляют нас с соседом наедине, доедать нашу баланду. Ещё через час вырубается свет. Ну что, вроде как, все получилось? Я прожил день!
Не помню, кто придумал этот слоган, но сегодня он не прав – мое утро начинается именно с кофе. И завтрака. В роли доставщика снова Чарльз, он просит меня не сильно затягивать – мы едем в суд. Ох, друг, да я за такие новости твою бобово-рисовую смесь за раз проглочу!
Дождавшись, пока я закончу с завтраком, Чарльз проводит меня к машине у которой стоит тот, вчерашний презентабельный офицер, что приносил ужин.
- Серджей – это наш капитан.
- Очень приятно! (Вдвойне приятно, что капитан никарагуанской полиции мне ужины таскает).
Мы жмём руки и занимаем центральный ряд в авто. На переднем пассажирском – мужик с дробовиком, задний ряд отделен решеткой. Оно и не удивительно, ведь буквально через минуту туда загружают Хосе и товарища. Подсудимый и пострадавший снова вместе! Увидев меня Хосе резко оживляется.
- Друг! Друг! Прости, я хотел вернуть тебе телефон!
- Пожалуйста, не разговаривай с ним, - вежливо просит Чарльз.
- Друг! У меня трое детей, один из них в госпитале! Трое детей, друг!
Я вопросительно смотрю на Чарльза.
- Гонит, - отвечает Чарльз, - у нас этого торчка половина участка знает.
- Что?! Босс! Это неправда! Я честный человек!
- Тихо сиди, честный!
В компании четырех офицеров, под бодрый латиноамериканский рэггатон и редкие возмущенные возгласы Хосе мы добирается до здания суда. Водитель и человек-дробовик проводят преступный элемент в специальные клетки, а Чарльз и капитан ведут меня дальше по коридору, прямо в зал суда.
В зале нас встречает смуглая, слегка полноватая женщина с добрым лицом, в цветастом платье. Пока капитан о чем-то беседует с ней, Чарльз объясняет мне, что будет дальше.
- Серджей – сейчас ты пообщаешься с прокурором. Она задаст тебе несколько вопросов, чтобы проверить, что твои ответы совпадают с теми, что ты давал в участке.
- Ок, без проблем.
- Ты ведь все хорошо запомнил? Просто расскажи как было.
Вчетвером мы садимся за стол и проводим генеральную репетицию суда. Все просто - прокурор задаёт вопросы, я отвечаю, Чарльз переводит а капитан внимательно слушает. С каждым “правильным” ответом настроение окружающих повышается. Еще бы, спасли грингу, получили палку в статистику – с делом все ясно.
После того, как все ответы получены, прокурор с капитаном выходят из зала и разве что руки не потриают, от предвкушения неизбежного правосудия, а мы с Чарльзом сидим и не дергаемся. Вскоре зал снова начинает наполняться – конвоиры вводят подсудимых, возвращается прокурор, а за ней и капитан.
Последним входит улыбающися бритый кент, в рубашке поло, с торчащей из под нее цепурой, и джинсах. Все встают.
- Как оно? – спрашивает меня кент.
- Хорошо все.
- Ну вот и отлично, сейчас все порешаем.
В этот момент, я понимаю, что кентяра – это “господин судья” и есть, и сейчас он, значит, все порешает.
Хотел бы я рассказать что-нибудь интересное об этой части, но суд проходит довольно скучно и быстро – мне задают те же самые вопросы, я отвечаю те же самые ответы. Для всех кроме меня, это далеко не первый суд вьжизни. Оба подсудимых молчат, никаких тебе “протестую” и “требую адвоката”. Ах да, перед началом просят зачитать торжественную клятву, положив то ли на Библию, то ли на конституцию Никарагуа.
На оглашении приговора я не присутствую, Чарльз выводит меня из зала ещё до него, сразу после ответа на последний прокурорский вопрос. Мы возвращаемся обратно в машину где проводим ещё тридцать минут в ожидании капитана.
Капитан возвращается в компании конвоиров и сладкой парочки, теперь уже не подсудимых, а осуждённых. Их снова запихивают на задние сиденья.
- Одинадцать лет, друг, они могут дать мне одинадцать лет! – вопит Хосе.
- Гонит, - отвечает Чарльз не дождавшись вопроса.
- У меня трое детей! Трое детей, один в госпитале!
- Ну, не повезло им с отцом, - не выдерживаю я.
- Т-щ-щ, не разговаривай с ним, - бурчит Чарльз и оборачивается назад, - А ты заткнись нахрен!
Обратную дорогу, я провожу в размышлениях о том, может ли нас, хотя бы гипотетически, ждать бандитская засада, которую друзья Хосе организовали для его освобождения. Хотя, кому этот обдолбыш нужен? Добираемся до участка без всяких засад.
Но, уже на месте меня ждёт ещё один, небольшой сюрприз – из машины капитан и Чарльз проводят меня прямиком в пустую полицейскую столовую, где для нас троих уже накрыт обед.
- Слушай Чарльз, а сколько им в итоге дали?
- Да хрен его знает.
Мы приступаем к обеду, капитан и Чарльз перекидываются репликами, я пытаюсь что-то разобрать, но этот никарагуанский испанский, он как птичий.
- Серджей, у тебя все было хорошо? Никаких проблем? – интересуется Чарльз в перерыве между вторым и десертом.
- Отлично все, пять звёздочек на Трипадвайзоре, если бы не музыка.
- Извини, я тебя не понял.
- Да забей, это шутка такая, не очень удачная. Все хорошо, спасибо и тебе, и капитану, и вообще всем.
- Ок, замечательно.
Сразу после завершения трапезы меня просят подписать какую-то бумагу и возвращают телефон. Довольный капитан и довольный я снова пожимаем друг другу руки.
Из участка я направляюсь прямиком на автобусную станцию, наслаждаюсь сладким воздухом никарагуанской свободы, солнцем и рожком мороженного. На месте залезаю в первый автобус до Гранады и прижимаюсь лицом к окну. Что это б*** было? Неужели все закончилось? Как сильно мне повезло? Вот пацаны в Гранаде офигеют, когда я вернусь. Эх, в душ бы сейчас.