Иду домой.
Во дворе встречаю приятельницу. Живет она аж через три подъезда от моего. Но гуляет сейчас прямо в моей арке, хотя в склонностях к вечерним прогулкам до сих пор замечена не была. Она хранит верность мужу и телевизору.
Поза у нее напряженная, а нервный глаз бегает по окружающей свежескошенной травке. Тут она дергает за длиннющий поводок и где-то там, на дальнем его конце, почти в другом городе, обнаруживается маленькая собачка с бантиком на макушке и трясущимся хвостиком.
Мне кажется, примерно такая порода, хотя я в маленьких собачках не сильна.
За что тебя так, спрашиваю я приятельницу. И мне за нее становится как-то неловко. Наша кошка и то больше ее собаки. А кошка наша – из мелких дворовых пород, кстати.
Это йорк между прочим.
Гордо вскинуть голову приятельнице не дает резкий – ну, не так, чтобы резкий, просто приятельница расслабилась, произнося слово йорк с выражением, достойным той суммы денег, что были уплачены за собачку, которая меньше кошки, найденной на автозаправке – так вот, резкий рывок поводка по ту сторону двора не дает приятельнице высказать все, что она думает про мое отношение к маленьким собачкам.
Но потом она как-то быстро находит у меня на плече жилетку и начинает рассказывать про дочку, которая запросила такой вот подарок на день рождения, но ни разу к собачке так и не подошла.
И про саму собачку. Которая жутко породистая и дорогая. И требует таких же жутко породистых и дорогих ветеринаров, прививок и специальных консервов. Для жутко породистых и дорогих собачек.
И все это моя приятельница покупает, ухаживает, выгуливает, кормит и оплачивает. И ей хотелось бы благодарности. Хотя бы вот от собачки. Но та игнорирует даже свое имя. И прочие бытовые условности. Не склонна к проявлению чистоплотности и любви. Собачку нельзя взять на руки и погладить, потому что она вырывается и убегает в какие-то дальние африканские леса, стоит моей приятельнице чуть зазеваться.
Тут я вспомнила нашу беспородную кошку, свято чтящую свой лоток, отзывающуюся на имя по двум начальным буквам и лечащую бронхит массажем мягких лапок и клубковым компрессом на больное место.
И я оставила приятельницу наслаждаться гулянием с длинным поводком в вытянутой руке по свежескошенной траве.
Сама же пошла домой с философскими мыслями про потакание сомнительным капризам великовозрастных деток (а дочке приятельницы 25 лет).