«В конце августа нам поставили задачу занять позиции на горе Чабан. Рядом с горой находилось село. Мы, бригадная разведка должны были прикрывать фронт дороги, по которой на следующий день вышла Калачевская бригада, с задачей захватить село.
Вся техника с личным составом остались в расположении части, а мы, рота из пятидесяти пяти человек в ночь выдвинулись в сторону горки. В начале все было не плохо. На одном отрезке пути мы обнаружили небольшой отряд боевиков и без единого выстрела обошли их. Шли остаток ночи. С нами был проводник поэтому шли достаточно быстро и с рассветом добрались. Единственное, метров за пятьсот, проводник сказал, что дальше не пойдет. Указал на тропу и повернул назад.
На горе Чабан находился ретранслятор, который усиленно охранялся боевиками. Мы разделились на боевые группы и обошли позиции слева и справа. Посчитали сколько там бородачей. Ком взвода поставил задачу снайперу снять боевика, который был в охранении. Снайпер (прапорщик) был к нам прикомандирован из отряда «Русь». Винтовка у него была с глушителем. Четко сработал. Я видел, как тело повалилось на землю.
Кирилов подполз к мертвому чеченцу и оттащил его в кусты. Взводный приказ двигаться на позиции боевиков. Мысль была – ворваться в окопы и воспользовавшись растерянностью уничтожить всех. Но нас заметили и боевики открыли по нам огонь.
Стрельба была очень плотная. Взводного ранило в голову. Ребята отошли чуть назад и не успели его вытащить. Он лежал на открытом пространстве под перекрёстным огнем. Петруха (пулеметчик) подлетел к командиру, схватил за плечи и вытащил из-под огня. Не знаю, как ему это удалось, но ни одна пуля его и командира не зацепила.
Бой затих. Стали рыть окопы для своих позиций. Частично задачу мы уже выполнили. Позиции на горе заняли, осталось продержаться. Вызвали вертушку для эвакуации раненых, но плотный туман помешал выполнить задуманное.
На следующий день туман рассеялся и для нас начался ад. Ночью боевики заняли соседний холм, который располагался выше наших позиций. Оттуда по нам работали снайпера, а позже и пулеметчик нарисовался. Плотно били. Головы не понять. Через пол часа пули летели со всех сторон. Боевики нас окружили. Кричат «Аллах Акбар» и очередь из автомата. Хорошо, что миномётов не было.
В какой-то момент я повернулся влево и увидел, что у Антохи граната Ф-1 на спине лежит. Рвануло бы так, что в окопе (нас семь человек было. Занимали круговую оборону) никто бы не выжил. Я схватил «Эфку» и швырнул её в сторону, но на землю она не упала и взорвалась в воздухе.
Сначала боли никакой не чувствовал. Только рука гудела. Смотрю, кисти нет. Кость торчит из рукава. Крови не было. При взрыве руку обожгло и кровь запеклась. Еще троих ребят зацепило, но не смертельно. Перебинтовали меня. Лежу тихо, а бой не умолкает. У ребят боеприпасы заканчиваются. Думали, что «Хана». По патрону оставить для себя надо. В плен попасть еще хуже. Издевались бы. Горла резали.
Через три часа, каким - то чудом к нам пробился отряд спец назначения «Русь», человек двадцать. Со стороны зеленки они открыли огонь по боевикам. Им удалось отбросить от наших позиций и боевики отошли на перегруппировку своих сил.
Кто мог ходить, тащить укладывали раненых на плащ-палатки. Разбились на группы - одни тащат, другие прикрывают огонь. Боевики попытались преследовать нас, но нам удалось оторваться и вскоре к нам навстречу вышла какая-то рота. Всё. Потом пять госпиталей.»