Слово «невроз» знакомо практически каждому человеку, хотя бы немного интересующемуся психологией или собственным психическим состоянием. Тем не менее, наверняка, далеко не каждый сможет дать чёткое, «научное» определение этому понятию. Дело тут даже не в недостаточной осведомлённости, а в большом количестве дефиниций невроза.
К пониманию невроза можно подойти несколькими путями: через клиническую психологию и психиатрию и с помощью более экзистенциального, житейского осмысления. При этом они не взаимоисключают друг друга. В качестве небольшого дисклеймера скажу – в данной серии статей повествование будет идти в основном по второму пути. Поясню, почему: на самом деле, в современной психиатрии понятие «невроз» считается несколько устаревшим, сейчас при постановке диагноза правильнее использовать термин «невротические расстройства» (определение можно посмотреть здесь – Словарь Психиатрических Терминов ФГБУ НЦПЗ – прим. ред.). Углубляться в клиническую классификацию, условия и причины возникновения, симптоматику и методики лечения этих расстройств я не буду, ибо не хочу спровоцировать читателя на попытки постановки собственного диагноза. Клинический подход важен именно для этого, но только в рамках профессиональной диагностики. Экзистенциальный подход помогает человеку осознать природу собственного страдания и исцелить его.
Понятие «невроз» в данном контексте стоит воспринимать как обозначение модели существования, в которую входят особое миро- и самовосприятие, специфическое взаимодействие с окружающими, характерные мотивация и принципы принятия решений. Речь идёт не только о людях, которые лечатся в клиниках, а даже в большей степени о тех, кто не склонен обращаться за помощью. Невротический уклад жизни гораздо шире, чем невротическое расстройство, особенно в современных условиях жизни. Колоссальное количество информации, высокие социальные требования по всем параметрам, постоянно демонстрируемая в инстаграме «идеальная» жизнь, проблемы с самоопределением и трудоустройством, токсичная среда в семьях, школах, вузах – список можно продолжать бесконечно. Всё это благотворная среда для формирования невротического уклада жизни. Моя цель – заглянуть во внутренний мир невротической личности, разобраться, что такое невротический конфликт, и что внутри нас приводит к развитию психических заболеваний. Причём это не будет голословным выражением сугубо субъективных умозаключений. Я предложу несколько концепций невроза крупных мыслителей двадцатого века, которые занимались определением его сущности.
Вместе с тем надо понимать, что в любой теории, особенно это касается психологии и философии, живёт её создатель со своей субъективной картиной мира, сложившейся не случайно, но и не по «высшему проведению». У великих мыслителей тоже есть свои травмы, страдания, победы и радости, свои особенности фокусировки внимания на чём-либо и так далее. На них влияет культурный и временной контекст. За всеми самыми серьёзными и уважаемыми теориями стоят люди, а люди склонны заблуждаться, пускай, делая это порой очень красиво и убедительно. Поэтому всё внешнее, приходящее должно подвергаться критике, но не в меньшей степени, чем источники наших собственных внутренних убеждений, суждений и чувств, требующих, возможно, ещё большего внимания.
«Я» versus «Оно»
Итак, начнём со всем известного и, наверное, до сих пор наиболее часто упоминаемого психолога, психоаналитика и психиатра – Зигмунда Фрейда, всея классического психоанализа.
Для того, чтобы понять, как Фрейд определял суть невроза, сначала нужно вспомнить, как он описывал внутреннюю организацию психики. Согласно теории, изложенной в статье «Я и Оно», в психике человека существует три структуры:
«Оно» (Ид) – конь, постоянно стремящийся к моментальному удовлетворению своих потребностей, в первую очередь – сексуальных. Бессознательная, эволюционно самая ранняя структура психики, состоящая из инстинктивных влечений и стремлений;
«Сверх-я» (Супер-Эго) – уздечка для коня, вместилище социальных, этических норм, определяющих приемлемое поведение, формирующееся ещё в раннем возрасте в процессе вытеснения Эдипова комплекса. В первоначальном виде это некий конденсат отождествления себя с фигурами матери и отца – репрезентация отношений с родителями;
«Я» (Эго) – всадник, сознательная часть психики, особо модифицированная часть «Оно», выступающая в роли посредника между внешним миром, «Оно» и «Сверх-Я». Эго ответственно за удовлетворение желаний Ид путём преобразований энергии животных стремлений в приемлемые в социуме безопасные действия под влиянием Супер-Эго, соответствующие при этом изначальному импульсу. Коротко это называется сублимацией.
Фрейд выделял девять основных типов невроза. Психоневроз обусловлен прошлым и анализируется на уровне личности и истории жизни. Актуальный невроз связан с причинами, относящимися к настоящему, выражается в нарушениях сексуальной жизни человека. Нарциссический невроз связан с неспособностью пациента к образованию переноса – проекции раннедетских установок и желаний в отношении родителей на другое лицо, то есть неспособность либидо избирать своим объектом что-либо кроме собственного «Я». Невроз характера – невроз, при котором симптомы выражаются чертами характера. Травматический невроз вызывается сильными стрессами. Невроз переноса – навязчивый интерес к психоаналитику, развивающийся в процессе психоанализа. Невроз органа – психосоматическое заболевание. Детский невроз – невроз, развивающийся, соответственно, в детском возрасте, являющийся часто предшественником болезни у взрослого (пример этого будет частично описан ниже). Невроз страха или тревоги обозначает любой невроз, главным симптомом которого является тревога. В трудах Фрейда можно встретить еще несколько типов невроза, но эти – самые основные. Погружаться в специфику каждого типа, как мне кажется, нет необходимости, достаточно разобраться в сущности невроза как группы заболеваний.
Невроз по Фрейду – это внутренний конфликт между «Я» и «Оно». Он заключается в том, что первое отвергает требования второго, то есть отказывает в разрядке, реализации стремлений, действуя под влиянием третьего – «Сверх-Я». Эго борется с непотребными импульсами Ид путём вытеснения, то есть посредством перевода психического содержания из сознательного в бессознательное и/или удерживанием его в бессознательном состоянии. Это защитный механизм, благодаря которому неприемлемые для себя желания и стремления «Я» подавляет и как бы прячет в бессознательное. Но вытесненное не исчезает, а начинает сопротивляться и, используя неподвластные «Я» механизмы, создаёт «заместительное образование, которое называется «Я», путём компромиссов, то есть симптом» («Невроз и Психоз», З. Фрейд, 1924 г. – прим. ред.). Получается, симптом – это некое навязчивое действие, альтернативный способ разрядки, отличный от сублимации. Он также отторгается «Я», которое начинает против него борьбу, подобную той, что направлена на запретные желания. Супер-Эго в данной схеме стыдит, заставляет Эго чувствовать себя виноватым даже за символическую разрядку, что вызывает болезненные ощущения. Всё вместе это, с точки зрения Фрейда, даёт картину невроза.
Чтобы проявление фрейдистского невроза стало более понятным, я проиллюстрирую его примером из практики самого отца психоанализа, который он приводил в одной из своих лекций. При ознакомлении с этим примером важно помнить о специфике интерпретирования симптомов Фрейдом – продолжая чтение, вы поймёте, что я имею в виду. У одной девятнадцатилетней пациентки установился дотошный повседневный церемониал укладывания спать, имеющий навязчивый характер и, естественно, приносивший ей значительный дискомфорт. Он состоял из множества абсурдных, на первый взгляд, этапов, каждый из которых представлял из себя определённый симптом. Я не буду обращаться к каждому из них, так как их очень много, а разберу лишь один. Одним из важнейших обязательных условий для сна было наличие расстояния между подушкой и спинкой кровати. Казалось бы, какое это имеет значение? Вот к каким выводам пришли Фрейд и его подопечная в процессе аналитической работы: подушка символизировала женщину, мать девушки, а спинка кровати – мужчину, отца. Необходимость создать расстояние между этими объектами означала желание девушки разлучить родителей, не допустить между ними соития. Этой же цели она пыталась добиться ещё в раннем возрасте, прибегая ночью в кровать родителей и ложась между ними, не давая соединиться «подушке» и «спинке», оправданием чего являлся симулированный страх спать одной. Далее вследствие взросления это трансформировалось в требование поменяться с матерью спальными местами: дочь спала с папой, а мама в детской, так как втроём они уже не помещались на одной кровати. Здесь также имеет место предположение о влиянии Эдипова комплекса – сексуального влечения к отцу и восприятия матери как соперницы. Потом это стало выражаться в обязательно открытой двери между комнатой девочки и спальней родителей, чтобы она могла подслушивать; в какой-то момент у неё из-за этого развилась бессонница. В итоге, в уже достаточно зрелом возрасте этот симптом принял форму необходимого для девушки расстояния между подушкой и спинкой кровати. Возникает вопрос: почему дочь не хочет, чтобы её родители занимались сексом? Всё просто: секс приводит к беременности, что означает появление второго ребёнка, который для первого является соперником. Девушка не хотела терять статус единственно чада. А в чём же здесь заключается невротический конфликт? Всё не менее просто: нежелательность появления второго ребёнка, откуда вытекает потребность девушки не допустить полового акта, или ревность отца к матери, связанная с сексуальным влечением к нему, – это бессознательные стремления. Им противостоят установки, что первого она не в праве требовать, а второе – вообще непозволительно и аморально. Возникает запрет, то есть «Я» отвергает возможность воплощения этих фантазий, ибо стыдно и неправильно. В ответ на запрет появляются симптомы, приобретающие форму ритуала перед сном. Всё это заставляет чувствовать постоянный дискомфорт в виде тревоги и страха засыпать прежде, чем будет соблюдён церемониал, что, на самом деле, означает страх потерять свои привилегии и чувство вины, связанное с собственными сексуальными влечениями. Если вас сильно заинтересовал этот случай, вы можете ознакомиться с ним более подробно в семнадцатой лекции «Введения в психоанализ» («Общая теория неврозов», «Смысл симптомов»), там есть еще более причудливые интерпретации. Например, пациентка требовала остановить часы в комнате или унести их для того, чтобы их звуки не мешали спать. Фрейд толковал это как удаление нежелательного раздражителя – тиканья часов, которое, якобы, может спровоцировать во время сна эрекцию у девушки, так как напоминает пульсацию клитора, что вызывало у нежного существа чувство стыда и символизировало страх перед собственными сексуальным импульсами и первым половым актом. Забавно, не правда ли?
В целях закрепления материала перечислю характерные черты невроза с точки зрения классического психоанализа. Во-первых, это конфликт между сознательным и бессознательным, который основывается на том, что желания сексуального характера, корни которых уходят в прошлое, не могут быть реализованы и подавляются по причине их непозволительного характера. Во-вторых, в ответ на запрет появляется симптом – некое заместительное, символическое, отличное от сублимации, замаскированное, часто навязчивое действие, обслуживающее первоначальный импульс. В-третьих, «Я» ведёт отчаянную борьбу как с первым, так и со вторым, находится в постоянном внутреннем противоречии и попутно непрерывно испытывает чувство вины, пребывая из-за всего названного в состоянии страдания.
У каждого есть личные причины для своих персональных заблуждений и страхов. Секрет, на мой взгляд, состоит в том, чтобы научиться отличать свои болезненные фантазии, имеющие под собой определенную основу, от действительности; научиться опираться на настоящее, не плодя реальности, в которых очень легко заблудиться. Это не так просто, если говорить о самом себе. Фрейд, вероятно, имел свои заблуждения, обслуживающие его внутренние мотивы, основанные на субъективном опыте. Вникая в его концепции, в частности, в концепцию невроза, можно постараться увидеть их и понять. Но это, конечно, будет интерпретацией, которая находятся в прямой зависимости от нашей личности. И тут получается следующая интересная ситуация: через собственные интерпретации чужих мыслей и поступков, при чутком и честном отношении к тому, на что мы склонны обращать внимание, чему придаём особое значение, какими ощущениями реагируем на те или иные суждения, можно понять что-то про себя.