Закончив чистить зубы, Джоди выплюнула пену изо рта, прополоскала рот и умылась. Спускаться вниз не хотелось. Её привезли ночью, после скандала. Очередным родителям не понравилось, что она не сбежала на вечеринку после их запрета. Им нужен был живой подросток, а не мёртвый, как выразилась Эмма, ведь они ждали от подростка бунтарства, а не слепого подчинения.
В два часа и сорок одну минуту документы были подписаны и Джоди Холт вновь в системе. Ей четырнадцать. Шанс, что удочерят, всего пять процентов. В прошлом году было двадцать.
В последней семье она продержалась год. Рекорд. Даже научилась не морщиться при запахе пота. Джоди не могла понять почему так остро реагирует на запахи, почему запоминает запахи и почему может найти потерянное только по запаху.
Наконец, она спустилась в столовую. Скривилась от того, что в тарелке лежали хлебцы и горошек.
— И никакого бекона?
Джоди любила мясо. Она не переносила всю эту траву и не могла ею наесться.
— Бекон по пятницам, Джоди. Садись. Я выдам тебе расписанием недели и затем мы отправимся в школу. Я уже получила твой табель. Как жаль, мне говорили, что ты учишься хорошо, но у тебя слишком много троек. Знаешь, все мои дети почти отличники. Если ты хочешь с нами жить, то должна подтянуть учёбу.
Джоди хмыкнула. Но покорно кивнула. Она постарается. Вновь. Ради того, чтобы вновь так быстро не поменять дом.