В субботу в самый что ни на есть день тишины перед всеобщим (как бы смешно это не звучало) голосованием я приехал в обком КПРФ на ул. Крылова, чтобы поучаствовать в сборе подписей за референдум по пенсионной реформе…
В тесных, прямо скажу, коридорах горкома и обкома яблоку буквально было негде упасть. Пока пришлось ждать периодически откладывающегося заседания, я успел рассмотреть его участников. Добрые, спокойные люди, в основном пенсионеры. В глазах — почти нескрываемая тревога. Полный актовый зал, весьма скромных размеров, в коридорах оформляют подписные документы, всеобщее возбуждение и некая торжественность момента, свойственная былым временам партийных заседаний и собраний.
Едва я присел на входе рядом с мраморным бюстом Ленина, как услышал телефонный диспут пожилого мужчины и дозвонившегося, видимо, сторонника лагеря другой партии. Так что следующий вполне справедливый и уместный диалог мне не пришлось организовывать.
— Ну, что вы! Это не предвыборное мероприятие, нет никакой агитации, нет. Оно таковым не заявлено. Да, мы знаем, что сегодня агитировать запрещено… Приходите сами и все услышите, у нас только сбор подписей и обсуждение референдума по пенсионной реформе.
Не вполне успешно пытался умерить пыл своего телефонного оппонента сотрудник штаба КПРФ. «Ну, вот, собственно, и все, что мне нужно было узнать» — подумал я и уже собирался уйти, как услышал на лестнице один телефонный разговор, который счел возможным вам пересказать, так как это очень важно для понимания того, что происходило в тот день в стенах Томского обкома КПРФ. Женщина предпенсионного возраста очень эмоционально рассказывала о вчерашнем происшествии, из-за которого она «не спала всю ночь».
Крик о помощи
— У меня сердце разрывается до сих пор… Под окном у нас облюбовали площадку для отдыха бомжи… И я всю ночь слушала, как рыдает и кричит в истерике грудной ребенок. Он так рыдал, как будто кожу с него живого сдирали! Я не знаю, что они там с ним делали, но никто даже не пытался ребеночка успокоить, а я так растерялась, что меня словно паралич схватил. Я не знала, что мне делать… А он все кричал и кричал в этой жуткой темноте…
Я фактически цитирую вам по памяти, что рассказывала по телефону своей знакомой эта женщина. Добрая русская женщина из нашего общего Советского прошлого…
Еще раз прошел по коридорам обкома и понял, что объединяет всех этих людей. Они растеряны и ошеломлены тем, что делает с ними и вообще всеми пожилыми людьми страна, которой они служили верой и правдой. Служили в страшные годы войны, и в тяжелые послевоенные времена. Служили не за страх, а за совесть. Не за деньги, а за идею светлого будущего… всего человечества.
Они не знают, как с этим бороться, как противостоять зарвавшимся чиновникам в больших кабинетах, как отражать нападки вконец забронзовевших силовиков. Они знали, как бороться с фашистами, но как противостоять своим же, которые так много и грамотно говорят по телевидению, а после… просто предают и веру, и все, что было настоящего, человеческого в их тяжелой юности.
Они не знают, что делать, когда с ребенка, да что уж там, — со всей страны, во всяком случае, самой беззащитной ее части пытаются содрать кожу, и поэтому растеряны и не уверены в том, что происходит со страной, и что с этим делать.
Я сейчас говорю не о сотрудниках обкома и горкома, я говорю о рядовых коммунистах и сочувствующих гражданах.
По закону о проведении всероссийского референдума, в каждом субъекте федерации должна быть создана региональная подгруппа не менее ста человек! Иначе референдум будет считаться недействительным. Тот, кто пишет эти законы, видимо, знает, что старикам проделывать все эти придуманные в столицах фокусы трудно. Те, кто пишут такие регламенты, — надеялись на то, что пожилые люди просто не придут и откажутся тем самым от своих притязаний на справедливость.
Однако этого не случилось, в субботу было собрано намного больше, чем 100 подписных заявлений, и создана столь необходимая для всенародного волеизъявления региональная подгруппа на территории Томской области. Очень печально, но по-новому зазвучала в современных реалиях известная песня Пахмутовой: «И вновь продолжается бой…».
БОРИС АСОВ