Большевики победили в Гражданской войне во многом потому, что сумели создать массовую многомиллионную армию под единым «партийным» началом. Их же противники-белогвардейцы, несмотря на свое военное происхождение и лозунги «во имя порядка» ничего подобного выстроить так и не сумели. Даже в период пика успехов «добровольцев» или сил адмирала А.В. Колчака, антибольшевистские формирования не могли побороть собственные недостатки — отсутствие четких социально-политических идей, раздробленность армий, грызню между военачальниками, раздутые штабы и атаманщину. Ярким примером одной из вооруженных сил, чье появление лишь ослабило белое движение, стала Южная армия. Нет, не та ВСЮР, что будет потом у А.И. Деникина, но объединение, которое создавалось в 1918 году.
Кто создавал?
Вопрос — кем создавалось и с какими целями? Прежде всего, Южная армия набиралась в Киеве, который на тот момент находился под контролем правительства гетмана П.П. Скоропадского, провозглашенного правителем «всей Украины». В реальности, правда, власть Скоропадского (бывшего генерал-лейтенанта царской армии) держалась на штыках немецких войск. На территории же Украины наблюдался форменный бардак — немецкие и гетманские отряды контролировали только крупные города, остальные населенные пункты были охвачены восстаниями самого разного толка. Потому и немцам, и, собственно, Скоропадскому, требовалась сила для борьбы с большевиками, петлюровцами, махновцами, возможно — и с белогвардейцами «антантовской» ориентации. Кроме того, на помощь русских офицеров рассчитывал и донской атаман П.Н. Краснов. Да, тот самый, которого в 1947 году повесят за сотрудничество с Третьим Рейхом. У Краснова не сложились отношения с Добровольческой армией белых (там где Деникин), Донская армия воевала фактически в одиночку, почти не согласовывая свои действия с другими антибольшевистскими формированиями.
Как собирали?
Надо сказать, что к делу подошли с размахом — открыли во многих крупных городах Украины более двадцати пунктов для вербовки добровольцев. Скоропадский выделил миллионы из государственного бюджета, пополнил Южную армию кадрами бывших царских полков (например, Олонецкого). Немцы и атаман Краснов тоже не отставали. И, надо сказать, в армию шли. Суровое революционное время лишило офицеров работы и привилегированного положения. Традиции русской императорской армии были уничтожены, к самим военным относились с подозрением. Многие бывшие командиры полков предлагали Киеву свои услуги, с условием, что сохранятся знамена и названия их старых полков. Прямо элемент ностальгии и дань воинской традиции. Или стремление сохранить должность и вольготные права? Наверное, были в Южной армии и те, и другие.
Большой процент офицерского состава, сохранившего «корпоративный дух» и тоску по былому, привел к тому, что дух конкретно этого формирования был откровенно «правым», монархическим. Но были и минусы. В это войско многие офицеры отказывались идти, пробиваясь в Ростов, к Деникину и его Добровольческой армии. Не получилось у немцев и привлечь к работе в данной организации кого-либо из знаменитых, авторитетных русских военачальников. Например, «первую шашку России», убежденного монархиста и ветерана Русско-турецкой войны — графа Ф.А. Келлера. Этот выдающийся военачальник отказался воевать в интересах немцев, будет потом убит петлюровцами, при взятии последними Киева.
Что из себя представляла?
Южная же армия попала в распоряжение атамана Краснова. На бумаге это была достаточно грозная сила (в особенности на период Гражданской войны, в атмосфере всеобщего бардака и разлада) — более двадцати тысяч солдат и офицеров, сорок штабных учреждений. Каково же было удивление (или возмущение) Краснова, когда тот выяснил, что реально боеспособных, строевых военнослужащих в этой «армии» (которую формировали несколько месяцев) лишь пара тысяч человек. Полк, да и то, не полного состава. Остальной же контингент атаман Краснов (неплохой писатель, сейчас не говорю о моральных качествах этого человека) расписал примерно так: оставшиеся не у дел бывшие полицейские, амбициозные проходимцы, желавшие получить побольше должностей и «пожечь—пограбить», ветераны старой армии, уже пенсионного возраста, к бою негодные. Наконец, еще куча обслуживающего персонала — священники, медицинские сестры, представительницы древнейшей профессии и так далее. Да, времена тяжелые, кушать хотелось всем.
Краснов в итоге выгнал многих таких «белогвардейцев» и просил поддержки у Деникина, в виде толковых офицеров. Деникин же, чья армия и так сражалась на 100500 фронтов, считал Краснова и прочих виновниками раскола в белом лагере, а потому послал донского атамана куда подальше. Южная армия на пике своих возможностей дала фронту лишь три тысячи человек. Правда, те люди, что были на передовой, воевали, и воевали неплохо. Но конец Южной армии был немного предсказуем: немцы вскоре свалили из Украины, правительство Скоропадского было свергнуто националистами Симона Петлюры, Краснов — смещен с пота атамана, уехал в Германию, дожидаться прихода к власти нацистов.
Остатки же Южной армии были включены в состав объединенных сил генерала Деникина. Но осадок остался — многие офицеры в 1918 году откровенно запутались, выбирая, к какой из разновидностей «белых» примкнуть, стоит ли вообще это делать... С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте. Ставьте лайки статье, если она пришлась вам по вкусу.