Весной 1942 года командующий 33-й армией западного фронта получает приказ Жукова бросить свои окруженные немцами войска и самолетом эвакуироваться на большую землю. Если бы генерал Ефремов подчинился, то наверняка бы уцелел. Получил бы новую армию. Воевал бы до победы и его имя сейчас было бы у всех на слуху. Но Ефремов предпочёл поступить по-другому.
На подступах к Ржеву и Вязьме красная армия вышла после победного контрнаступления под Москвой. Здесь в январе 42-го она останавливается и пробиться дальше советские войска не смогут тринадцать месяцев, не смотря на колоссальные усилия и жертвы. Сталин приказывает продвигаться дальше. По его мнению, немец не подготовлен к зиме и для наступления советских войск этот фактор благоприятен. Жуков и Конев понимают, что это не так. Войска измотаны и им требуется пополнение. Сталин настаивает на своём.
Наступление решают вводить немедленно. Вместе с другими армиями к нему готовиться 33-я армия. Его армии предстоит наступать на Вязьму.
Немцы очень хорошо подготовили оборонительные рубежи. Доты, минные поля, траншеи полного профиля, блиндажи, пулеметные точки и хорошо укрепленные и замаскированные позиции артиллерии. Вся местность тщательно пристрелена. Вдобавок у немцев полное господство в небе, а у красной армии не всегда хватает средств на арт подготовку. Наступают сходу, не пополнив припасы и не дожидаясь резервов. Расплачиваться приходится пехоте. Она остается один на один с подготовленной вражеской обороной.
10 января Ефремову (его войска уже недалеко от Вязьмы) сообщают худшею из новостей – немцы ударили по тылам и отсекли его от основных сил фронта. 33-я армия попала в окружение.
Генерал связывается со штабом фронта, просит разрешить прорыв к своим. В этот момент маневр удался бы наверняка. Сил у армии достаточно. Жуков ответил отказом и приказал сковывать силы противника и наступать на Вязьму. В том, что Ефремов окружен Жуков обвиняет самого Ефремова.
После провального наступления на Москву в немецком штабе группы армии «Центр» проведена тотальная чистка. На место командующего Фон Бока назначают Гюнтера Фон Клюге по прозвищу «Клюге Ганс» - смышленый ганс.
В окружении к тому моменту находилась и 29-я армия (в Мочаловских лесах) и 33-я в районе Вязьмы. Войска испытывают трудности с продовольствием, боеприпасами, нет медикаментов.
Участник боев под Ржевом Михаил Титов:
«Когда лошадей из кавалерийского корпуса по убивало мы пилами разделывали их. Затем относили на кухню или сами варили. Это была прекрасная еда»
Окруженных беспрерывно бомбят. Выстроившись в конвейер, Юнкерсы атакуют группами по 20-30 самолетов за раз. Видя, что армия погибает Ефремов раз за разом обращается к Жукову разрешить прорыв, но командующий и слышать ничего не хочет и приказывает продолжать наступление.
«Меньше паники, товарищ Ефремов» - говорит Жуков.
Из воспоминай очевидцев, когда Ефремов положил трубку он произнес:
«Тебя бы сюда, на пару недель!»
Отчаявшись убедить Жукова Ефремов обращается напрямую к Сталину. Но разрешение ставки он так и не получает, хотя с командующим армией Сталин довольно мягок:
«Потерпите товарищ Ефремов. Мы вас не оставим».
Жуков в ярости, ведь подчинённый обратился к верховному через его голову. Он телеграфировал:
«Вы и только вы виноваты в том, что противник перекрыл пути подвоза и эвакуации. Хорошо относится к тем, кто не выполняет поставленные задачи не могу. Совесть и долг не позволяют».
Чтобы добить окруженные армии немцы перебрасывают из Франции свежие части. Кольцо вокруг 33-й армии сжимается, но Ефремовцы выполняют приказ. Они сковывают силы противника и продолжают вести бой. Недалеко от них, в окружении, сражается кавалерийский корпус генерала Белова. Соединятся им командование запрещает. К северу от них в районе Ржева агонизируют окруженные части 29-й армии. Их силы исчерпаны.
Ночью 18 февраля остатки 29-й армии поднимаются в свой последний бой. Измученные, обмороженные люди идут на прорыв по пояс в снегу. Утром налетает авиация, а из соседних деревень выходят немецкие танки. Побоище длится несколько дней. К своим из 29-й прорывается половина стрелковой дивизии, их в армии было семь. За полтора месяца в Мочаловских лесах погибли 14 000 человек.
15 февраля кавалеристы Белова освобождают Дорогобуж, а 5 марта Юхнов. В 33-й армии Ефремова ситуация уже катастрофическая. Еда и боеприпасы иссякли.
Разрешение на выход из окружения 33-я получает в начале апреля. Ей приказывают выходить на юг к Кирову, там, где легче прорваться к своим. Но генерал Ефремов понимает, что его полу живые бойцы не смогут пройти по весенней распутице около двухсот километров. Вероятно, это понимает и ставка.
За Ефремовым прилетает У-2. Генерал отказывается лететь в тыл:
«С солдатами сюда пришел, с солдатами и уйду.»
И отправляет своего заместителя с флагами частей.
Собрав остатки армии Ефремов идет на прорыв по кратчайшему пути – через реку Угру. К сожалению, немцы ждут именно такого удара, а части западного фронта на встрече Ефремову не идут.
Прорывающиеся разбиты и рассеяны. К своим через фронт выходят лишь не большие группы. 33-я армия погибла.
К середине апреля Ефремов остается во главе небольшого отряда. Несколько дней они петляют по лесам и оврагам, пытаясь обмануть немцев и прорваться к фронту. Тщетно. 18 апреля Ефремов трижды ранен и видя неизбежность плена кончает со своей жизнью.
19 апреля в селе Слободка немцы с почестями хоронят генерала. Перед его могилой выстроили лицом к лицу два строя – солдат Вермахта и пленных красноармейцев. Немецкий офицер обратился к своим:
«Сражайтесь за Германию также храбро, как генерал Ефремов сражался за Россию.»