Ох, и сильна же Великая Россия своей армией была в 50х годах века восемнадцатого! Ой, сильна!
Быть может, императрица Елизавета Петровна, раздумывая и колебаясь на тему того воевать ли нам со всесильным Фредериком (я про Фридриха II, короля Пруссии), глядя из окна своего дворца на равнодушно бегущую Фонтанку, в которой отражалось наше свинцовое небо, спросила Шувалова: «Пётр Иванович, а много ли у меня войска?»
«Много, матушка, ой, много, - учтиво ответил ей вельможа, поклонившись в спину, - Сто двадцать тыщ мы хоть сейчас выставим, и ещё останется внутри России не меньше, а то и вдвое больше!» - и государыня, мягкой рукой дернув перевязь тяжелой шторы, успокоенная, величаво удалилась в соседний зал….
Если даже так оно и было, то слукавил наш высокий сановник…
Нет-нет, конечно же армия у нас была! Вооружение новое она получала, военную реформу провели самым строгим образом (Устав русской армии 1755 года взамен устаревшему Петровскому Уставу, а также некоторые новшества во внешнем виде, плюс наклёвывался шуваловский «Единорог»)… НА БУМАГЕ! Ибо этот материал всё стерпит.
Да, набор, как и заведено с Петра Великого, был рекрутским, что предполагало быстрое пополнение рядов, чаще из крестьянского сословия. Такой подход имел свои «бонусы». Например, на одежду больше тратиться не надо – выдадут (даже вычитать из жалования не станут, как при Петре Великом было), думать о хлебе насущном тоже не стоит: накормят, и да, вроде становишься лично свободным, но с поправкой на Устав воинской службы. Не Бог весть что, но зато стабильность и размеренность. В пределах «тягания лямки» на столько, на сколько те Господь на этой земле отмерил. Зарплата, правда, так себе, и задерживают систематически, но что поделать? Ты теперь государев человек, а не землепашец какой: ТЕРПИ! Ну а будешь выступать – полковой профос согласно бумажке, составленной аудитором за подписью комполка, популярно тебе объяснит, где твои права, а где обязанности.
Офицеры? Эх, офицеры… С 31 декабря 1736 года срок службы для офицерского состава дворянского происхождения был установлен в 25 лет. В отличии от нижних чинов форму шили себе сами. Больших денег они не получали, подавляющее большинство жило тем денежным содержанием, которое им было положено государством. Те, кто побогаче могли иметь дополнительные средства от того, что «производится» в их родовом гнезде. По-французски разговаривали единицы, образование, чаще всего, на уровне читать-писать-считать+опыт строевой службы согласно тем обязанностям, которые на них налагались Уставом (я говорю об офицерах армейской пехоты и кавалерии, не про лейб-гвардию, ну и не про военных инженеров, артиллеристов и врачей). Как же они могли жить, спросите вы меня, если выше вы говорите, что жалование систематически задерживалось? Ответ тут и сложен, и прост, и чтобы всё это понять нужно, для начала, углубиться в цифры. Зачем, поймете потом.
Я буду говорить об общей численности тех, кого могли направить воевать.
Итак,
1. Пехота.
Состояла из 46 армейских и 3 гвардейских полков. Армейский полк состоял из 3 батальонов, а батальон – из 4 мушкетерских рот и одной гренадерской. В каждой роте по 144 человека рядовых и 6 унтер/обер офицеров. Плюс 4 артиллерийских орудия. Таким образом, пехотный полк – это где-то от 1800 до 2200 человек. Всего у нас пехоты было свыше 80 000 личного состава.
2. Кавалерия.
Состояла из 32 полков: 20 драгунских, 6 конно-гренадерских, и 6 кирасирских. Драгунский полк состоял из 12 рот (по 69 солдат, не считая офицеров и унтер-офицеров, в каждой), ну а все остальные кавалерийские полки имели десятиротный состав. При том Две кавалерийских роты – это аж целый эскадрон! Всего Российская империя могла положиться на «конные сабли» где-то 40 000 человек.
3. Прочие.
Инженерные войска – около 13 000 личного состава, и иррегулярные части – около 44 000.
Разные источники говорят разные цифры. К сожалению. Например, где-то говорится о 26 драгунских полках, а не о 20. К сказанному выше можно добавить, что Петр Иванович Шувалов решил, также, сформировать Обсервационный корпус из 4х мушкетерских и одного гренадерского полков, для того что бы артиллерию корпуса прикрывать, но это всё были эксперименты.
Ну и каким-то образом, общая численность русской армии на момент начала Семилетней войны насчитывала свыше 250 000 человек. Разные источники говорят, конечно, разное: где-то указывается, что почти 330 000 человек, где-то дают разбивку, что 110 000 человек мы могли выставить на войну одномоментно, при том не меньше 100 000 ещё оставалось внутри страны, ну и ещё около сотни «в запасе». Верить, или не верить – личное дело каждого.
Так вот, к чему я утомлял тебя, дорогой читатель всеми этими цифрами? Да к тому, что жизнь у наших военнослужащих в те годы была не сахар. У военного человека жизнь в принципе легкой не может быть по множеству причин, но тогда складывалась ситуация, что с момента последней войны прошло уже лет 14 (русско-шведская война 1741-1743гг), а с момента полноценного боестолкновения с османами – почти 20. Это, а также задержка жалования приводили к тому, что командование на уровне пехотных и кавалерийских полков стало грешить приписками. Подавая сведения на содержания 2000 человек, а в полку было, дай Боже, человек 700.
И это ладно пехота, как говорится, дайте нам любого селюка, и за пару-тройку месяцев мы его «научим Родину любить», но в кавалерийских частях царил просто тихий ужас! Как это? Да вот так: драгуну, кирасиру, конному гренадеру, помимо всего прочего, требовалась, конечно же, лошадь, ну и сапоги у них были из более прочного материала (да, у кирасиров ещё была кираса, которая также стоила денег), ибо попробуй-ка ты в обувке солдата пехоты «сверху вниз» на штык/шпагу пойти на скаку. Много не навоюешь! В лучшем случае без ног останешься, а в худшем — еще и без «прибора, которым меряются» (а ты попробуй на скорости 20-30 км/ч на остроту лезвий наткнуться! Там и коняжка не спасет).
В этой связи мне вспоминается анекдот «эпохи позднего ельцинизма», про то, как попал парень в армию, выдали ему АК, и вот день проходит – не кормят, два проходит – голодает, на третий обращается он к старослужащему с вопросом «а поесть-то дадут?», и тот ему отвечает: «Тебе автомат выдали? Вот иди и продай его. Скоро как раз учения, возьмешь черную деревяшку, и будешь бегать по полигону и как можно громче кричать «тра-та-та», всеравно никто не заметит». – Молодой так и сделал. И вот бежит, знач, по полигону, что есть силы «тра-та-та» орёт, и видит как мимо него трое танкистов в шлемофонах и комбинезонах с рычанием пробегают, а за ними «эскадрилья» летчиков в гермошлемах с кислородными масками, вытянутыми в стороны руками и шипеньем «пролетает»…..
Когда все эти приписки вскрылись, то Военное ведомство не стало устраивать показательные судебные процессы в рамках тогдашнего противодействия коррупции (возможно, принимая во внимание факт того, что военнослужащие иной раз годами не получали денежного довольствия, да и, скорее всего, пришлось бы весь наш командный состав маршем не на войну, а в Сибирь отправлять), а просто начало думать, что ж с этим делать, и как жить дальше. Ибо если мушкетеров и гренадеров пополнить в относительно короткий срок вполне реально, то что делать с кавалерией (лошадки/кирасы/обувка)?
Не поверите, выход был найден! Военные вспомнили, что на территории Российской империи, помимо русских, живет ещё и большое количество других народов, мужское население которых превосходные наездники с детства, храбрые воины, и что самое главное – каждый из них имеет своих лошадей!
Нет, я не про казаков. Я говорю о калмыках и башкирах.
Кроме того, российское правительство, отправляя их взрослое мужское население на войну, убивало сразу двух зайцев: во-первых, что-то не очень они счастливы от осознания себя подданными русской царицы и систематически бунтуют. Конечно, не так как в 1735-1740 годах (башкиры), нет, но в частном порядке, то какому-нибудь госслужащему «на местах» карточку намнут, то с казаками что-то не поделят, то русскому помещику-переселенцу «должного почета» не окажут… Впрочем, казаки тоже народ не надежный, хоть и русские, хоть и православные (я в общем говорю). Таким образом, был «убит первый заяц»: внутри империи должен был наступить на некоторое время покой.
Вторым «зайцем» являлось то, что коня им покупать не надо было – он у них свой есть, согласно повинности.
Ну а пока калмыки, казаки и башкиры будут воевать на полях сражений, мы постепенно приведем свою регулярную кавалерию в соответствующий вид, и, со временем, их заменим. Так, кстати, потом в итоге и получилось.
Таким образом, вместе с регулярными частями мы отправили на войну немалое количество частей иррегулярных, чей вид в последствии заставлял давиться пивом и сосисками даже самых добропорядочных немцев.
Ой да, забыл сказать: для хоть частичного возмещения некомплекта обер-офицерского состава было решено полковых лекарей (начмедов по-нашему) из докторов переводить на строевые должности, дескать, ну какая разница, если он всеравно поручик или капитан по званию? Покомандует как-нибудь! Однако, то ли подтвердилась пословица «Нет в мире бОльших сволочей, чем командиров из врачей», а, скорее всего, потому что доктор — это те не «хухры-мухры», а человек от которого напрямую зависит боеготовность полка, но в итоге, году к 1758му было решено отказаться от подобной практики в пользу военной медицины.
Что ж, завершу свой рассказ по теме тактикой. Мы строили пехоту в три развернутые линии (дистанция между линиями где-то 400 шагов), каждая из которых имела четыре шеренги, кавалерию ставили или между линиями, или на флангах. Наши артиллеристы ставились либо во фронт, либо на флангах, и били с дистанций от 200 до километра (в зависимости от вида орудия). В идеальных условиях коннице, согласно Уставу, требовалось осуществить стремительный натиск и сильный удар холодным оружием. Также, в идеале, сначала должна была работать артиллерия, потом пехота, и потом конница. Однако, война, как известно, всегда вносит свои коррективы, ибо "гладко было на бумаге, да забыли про овраги".