«АПН – Нижний Новгород» публикует фрагмент выступления социолога Александра Прудника на состоявшемся 12 сентября 2018 года заседании Нижегородского эксперт-клуба, посвященном теме «Выборы 2018 как индикатор грядущих изменений политического ландшафта в России».
Социологические опросы показывают, что подавляющее большинство населения не поддерживают пенсионную реформу. Это можете зайти все и в фонд «Общественное мнение», и «Левада», и ВЦИОМ — пожалуйста, смотрите. Теперь встает вопрос: а как это недовольство населения проявилось, было транспонировано в политическую составляющую? А никак. С точки зрения управления, это подарок, это может нравиться, спокойнее так можно управлять. Но, с точки зрения будущего страны, это опасная тенденция, когда граждане страны перестают рассматривать политические инструменты как средство управления и диалога с властью. Вот это сейчас произошло. С этим придется жить, и ситуацию даже я сейчас не представляю, как менять.
Второй момент очень интересный, он отсюда вытекает, или даже он находится в базе — это то, что растет напряженность. Но знаете — тоже хитро растет напряженность. Идет опрос: «Как вы оцениваете нынешнюю ситуацию?» Например, лучше, хуже. Вы знаете, большинство ответит на этот вопрос, что «как раньше», «терпимо», «нормально». Но мы все время чувствовали, что этот ответ больше не отражает реальность. И вот только благодаря тому, что, когда мы сотрудничаем со Жмыриковым Александром Николаевичем, он говорит: «Давайте вставим психологический тест, определяющий уровень напряженности внутренней человека»… И мы сталкиваемся с чем? Человек говорит, что все нормально, а этот тест показывает, что у него внутри есть высокий уровень напряженности. Вот этот разрыв и возникает между декларируемой оценкой, с помощью которой, я думаю, человек пытается и самого себя магическим образом как-то успокоить, сказать, что все нормально, а на самом деле у него в подсознании страх перед сложившейся ситуацией и страх перед будущим.
И вот этот разрыв рано или поздно должен быть преодолен. Он преодолевается самим обществом, самим человеком. В раздвоении этом долго он существовать не может. Опять — во что это выльется в политическом смысле, в политическом измерении, в каком формате? И готовы ли к этому те, на ком лежит эта ответственность? Ну, в данном случае, власть. Потому что, когда решение придется принимать срочно, в состоянии временного ограничения, дефицита времени, спонтанные решения могут быть ошибочны. Они уже сейчас должны быть готовы. Я поэтому призываю всех ответственных людей уже сейчас быть готовыми к разным сценариям.
И еще один социологический момент. Крупные города перестали быть опорой власти. Это плохо. Не потому, что плохо относиться к власти критически, некритически. Это плохо по одной причине: крупные города обязаны быть базой стабильного государства. Когда этого нет — это всегда сигнал тревоги. Я бы на месте власти и тех экспертов, которые работают тесно с ней, на это обратил внимание. Потому что все главные политические процессы проходят в крупных городах.
И по поводу явки. Когда сейчас многие предъявляют претензию, что явка была низкая, эта претензия не до конца справедлива. Дело в том, что есть технологии по повышению явки. Вот на этих выборах — я внимательно за этим следил — не были применены технологии искусственного повышения явки. Я отсюда делаю вывод, что и цели и задачи такой не ставили. И поэтому эта явка отражает нынешний, скажем так, уровень реальной вовлеченности избирателей в этот политический избирательный процесс. Когда у нас, скажем, явка 40 процентов, то это говорит о том, что 60 процентов сейчас к этим выборам были либо равнодушны, либо отстранены. Это не плохо и не хорошо. Искусственная политизация, повышенная политизация — тоже сигнал сложных процессов, которые происходят в обществе.
Причем, здесь можно претензию предъявить, но я понимаю, что мне ответят — что возможности не было — в первую очередь, представителям, скажем так, оппозиционных партий. Что задача мобилизации явки была их задачей. Почему? Потому что замеры говорили следующее: чем выше явка, тем ниже — тут про доминирующих кандидатов говорили — результат доминирующего кандидата. Увеличение явки на четыре процента на один процент снижало бы результат доминирующего кандидата. Этот один процент уходил бы представителям оппозиции. Поэтому специальная кампания не за себя, не за свою партию, а просто за явку — вот технология эта должна была быть запущена. Ее не было.
Ну, и что касается уже оценки самих выборов. При всей критике я хотел бы быть справедливым. На этих выборах мы, наконец-то, не увидели то, что вызывало стыд на предыдущих выборах разных. Я задам каждому вопрос: на каких кладбищах были открыты участки избирательные на этот раз? Ну, да. Наконец, на этот раз этого не было.
Александр Прудник