В конце сентября 1941 года танкер «Серго», на котором я служил, с грузом 7500 тонн бензина и дизельного топлива снялся из Севастополя в осажденную Одессу. На борту находился военный лоцман Николай Максак, который до войны плавал капитаном на танкерах.
Трудно было рассчитывать, что огромный танкер незамеченным проследует в Одессу, до которой от Севастополя нужно было идти долгих 16 часов.
До мыса Тарханкут мы прошли спокойно и рассчитывали, что низкая облачность и приближающиеся вечерние сумерки помогут нам скрытно от противника подойти к Одессе. Но наши надежды не оправдались. Как только мы отошли от берега, из низко нависших облаков вынырнули два немецких бомбардировщика «Ю-88». Судовые артиллеристы, в основном отстоявшие свою вахту мотористы и матросы, учившиеся стрельбе непосредственно в боях с самолетами противника, успели вовремя открыть огонь.
Вооружение нашего судна, хотя и было недостаточно мощным — четыре 45-мм пушки и два пулемета, — позволяло при удачно поставленном заградительном огне, в сочетании со своевременным маневрированием судна, помешать прицельному бомбардированию.
Обнаглевшие бомбардировщики шли в атаку на небольшой высоте.
С мостика мы видели, как наши трассирующие снаряды и пули крупнокалиберного пулемета начали цепочкой пролетать перед носом ведущего самолета. Нервы фрицев не выдержали, и раньше времени сбросив по одной бомбе, самолеты резко свернули с боевого курса. Бомбы, как мы и надеялись, упали в море, не причинив танкеру повреждений. Четыре раза бомбардировщики атаковали наше судно, каждый раз сбрасывая серию бомб, но успеха так и не добились. От дальнейших атак других самолетов нас спасла наступившая темнота.
Перед рассветом, когда танкер находился в двух часах хода от Одессы, нам со стороны моря хорошо стали видны сначала огненные всполохи, а затем и слышен гул артиллерийской канонады справа и слева от Одессы. Вокруг города шел ожесточенный бой.
Все свободные от вахты моряки по боевой тревоге заняли места у пушек и пулеметов. Судно, разрезая форштевнем обманчиво спокойную морскую гладь, приближалось к порту. Мы с волнением и тревогой продолжали наблюдать за ночным боем. Освещенный заревом боя, наш большой танкер в этот момент казался еще больше, еще заметней для противника.
Когда наступил рассвет, перед нашими глазами, сквозь прозрачную утреннюю дымку возникла панорама родного города, знакомые силуэты оперного театра, Дворца пионеров, высоких зданий Приморского бульвара. На фоне зелени хорошо выделялась белая волнистая Потемкинская лестница. Создалось впечатление, что город цел и невредим, но в первых лучах восходящего солнца мы отчетливо увидели многочисленные разрушения и обгоревшие каркасы Зданий. В разных частях города черные столбы дыма медленно поднимались в небо — результат недавних бомбардировок.
Перед нашими глазами была израненная, но все же по-прежнему прекрасная, героически защищающаяся и несдающаяся врагу Одесса!
До входа в порт оставалось не больше мили, когда со стороны солнца, на небольшой высоте к танкеру подкрался вражеский торпедоносец Его обнаружили в последний момент и сразу открыли огонь. Стоявший на руле опытный матрос Н. Карлов, выполняя приказ капитана, успел резко положить право на борт. В нескольких метрах от кормы оставляя белый след прошли две торпеды.
При входе в порт мы не увидели Воронцовского маяка. Портовый лоцман Другак сказал, что маяк вынуждены были взорвать защитники города, когда противник, обосновавшийся в Григорьевке. выбрал его ориентиром для обстрела порта из дальнобойных орудий
Когда «Серго» зашел в нефтегавань и подал с носа на причал швартовные концы, из гущи облаков появились три бомбардировщика «Ю-88» и ринулись на танкер. Заградительный огонь береговых батарей и судовой артиллерии не остановил фашистов Стервятники вошли в пике и сразу сбросили весь запас бомб. Четыре из них упали между судном и причалом, подняв водяные столбы в нескольких метрах от борта. Подводная ударная волна гигантским молотом ударила по корпусу. На танкере полопались паровые и топливные трубы в машинном отделении и в кочегарке, часть механизмов сорвало с фундаментов, главный двигатель остановился, все судно обесточилось и стало неуправляемым. Швартовные концы полопались как нитки, спасательные боты сорвало с кильблоков и они болтались на одних талях. Пар, вырвавшийся из разорванных труб, окутал судно. К счастью, прямого попадания не было, и это спасло «Серго» от взрыва и пожара. В это время на вахте стояла кочегар Берта Семеновна Каркер. Сбитая с ног и оглушенная близкими взрывами, она не сразу поняла, что произошло. Придя в себя, она. преодолевая боль, быстро потушила огни в котле и перекрыла главный клапан на паровой магистрали, предотвратив возможный взрыв котла.
Каркер была единственной женщиной-кочегаром на нашем флоте, которая будучи матерью двоих детей, всю войну проплавала на танкерах и отлично выполняла эту тяжелую мужскую работу. Дети в это время жили в Новороссийске с бабушкой.
Как только бензин стал поступать на берег, его сразу начали развозить по воинским частям. Весь бензин выгрузили в короткий срок благодаря оперативности грузового помощника капитана М. О. Малого и донкермана А. И. Широва.
Затем танкер перешвартовали в сухогрузный порт для погрузки. В продолжении всего дня порт бомбили вражеские самолеты, бомбы падали на причал и в портовые воды. Весь день у пушек находились и вели огонь по самолетам моряки Гаран, Сытник, Жиров, Карлов, Василенко, Стопченко и другие.
Ночью танкер снялся в Севастополь, чтобы выгрузившись и приняв другой груз, вернуться в Одессу. Так было выполнено 4 рейса. Многие танкеры также сделали по нескольку рейсов в осажденную Одессу...
— из воспоминаний капитана дальнего плавания Н. ПЛЯВИНА