В последние полтора-два десятилетия и у нас, в Беларуси, и в Польше появилось немало публикаций, авторы которых, так или иначе, затрагивают проблему восприятия белорусами поляков. Многие из них сходятся во мнении, что белорусский стереотип поляка не является классическим образцом национального стереотипа — негативного, богато и ярко эмоционально окрашенного. Более того, возникают сомнения по поводу того, можем ли мы с уверенностью утверждать, что это действительно белорусский, естественным путём сложившийся стереотип, а не позаимствованный из российской пропаганды образ поляка или ассимилированный белорусами польский автостереотип.
Белорусские источники не дают нам основания считать, что оформившийся или, тем более, — развитый белорусский стереотип поляка существовал уже в новое время. В них имеются только разрозненные его элементы, из которых со временем могла бы сложиться такая ментальная конструкция, как национальный стереотип. Но, как известно, для этого необходима благоприятная среда, которая смогла бы поспособствовать кристаллизации его недостающих элементов. Кроме того, процесс создания стереотипа не может активизироваться сам по себе, произвольно. Для этого необходим мощный толчок. И роль такого толчка, как показывает практика, лучше всего выполняет межнациональный конфликт.
Но в истории белорусско-польских отношений 16 — начала 20 в. не было ничего, что свидетельствовало бы о том, что белорусы и поляки находятся в состоянии межнационального конфликта. Стало быть, не было ничего, что могло бы активизировать процесс создания белорусского стереотипа поляка с более или менее выраженными негативными чертами.
Однако после возрождения независимого Польского государства и польско-советской войны 1919-1920 гг., в результате которой Польша смогла не только отстоять собственную независимость, но и существенно расширить свои восточные пределы, в том числе и за счёт Беларуси, белорусско-польская межнациональная «гармония» была нарушена. Оказавшиеся в возрождённой Польше в качестве национального меньшинства, белорусы очень быстро почувствовали себя гражданами «второго сорта». И хотя им жилось, может быть, не хуже, чем их советским братьям, осознание того, что они не являются хозяевами на собственной земле, угнетало психологически, делало восприимчивыми к большевистской пропаганде, рисовавшей Советскую Беларусь чуть ли не «раем», а «белопанскую» Польшу — «карцером народов» [1].
Установленный в БССР большевистский режим с его яростной антипольской пропагандой довольно быстро добился того, чего не мог достичь в предшествующее столетье царизм. В 20-х годах 20 века было закончено строительство образа враждебного белорусам польского государства и польского народа, отравленного ядом шовинизма и ксенофобии [2]. Выражение поляками национальной солидарности и патриотизма должно было воспринималось настоящим советским человеком как националистический, фашистский манифест, как проявление национальной вражды и антисоветизма. А красные вожди учили, что на врага надо смотреть через «прорезь прицела». Они же не позволяли ни на миг забыть, что враг находится рядом.
После заключения Рижского мира для польского национального меньшинства в Советской Беларуси настали не лучшие времена. Это поляки прекрасно осознавали. Опыт прошлого не позволял им сомневаться насчёт своего будущего. Но они и предположить не могли, что действительность окажется ужаснее самых мрачных прогнозов.
В общественном мнении царской России всегда присутствовало убеждение, что поляки представляют собой деструктивный элемент, а Царство Польское является постоянным очагом нестабильности и смуты. При этом русские политики отказывали полякам в политической самостоятельности. Их рассматривали как орудие Запада в его борьбе с Россией. Потому полякам отказывали и в праве считаться достойным врагом, который честно, по-рыцарски, сражается со своим противником, а не выступает в качестве провокатора, управляемого великими державами. В качестве альтернативного примера — как достойный, благородный противник, рассматривалась, например, Турция.
После Октябрьской революции дихотомия «Россия — Запад» не только сохранилась, но и обрела новую форму противостояния двух систем, двух «миров», двух «образов жизни». Поляки в большевистской идеологии и пропаганде выступали всё в той же роли «орудия Запада», на этот раз — буржуазного, контрреволюционного. Помощь стран Антанты Польше во время польско-советской войны 1919-1920 гг., действительно имевшая место, играла только на руку тем, кто создавал образ поляка-врага, наймита мирового империализма.
Продолжение материала читайте на Краеведческом сайте Гомеля и Гомельщины.