Автор текста - Василина Свиридова.
В XVII веке Мигель де Сервантес Сааведра создал роман, разрушивший привычные представления о жанрах. Представить запутанную структуру «Дон Кихота» на экране кажется невозможным, хотя удачные попытки были – например, фильм нашего соотечественника Григория Козинцева. Спустя 4 века после Сервантеса появился Терри Гиллиам («Бразилия», «12 обезьян», «Монти Пайтон»). О таком режиссере для экранизации своей книги Сервантес мог только мечтать. Путь гиллиамовского «Дон Кихота» к зрителю был долог и тернист, но фильм стоил того. Гиллиам не просто разгадал все слои произведения, он оживил Дон Кихота. Название картины, говорящее об обратном – это игра не только со зрителем, но и с реальностью вообще.
Талантливый, успешный и пафосный режиссер Тоби (Адам Драйвер) работает над скучным, но дорогим рекламным проектом в Испании. Там он неожиданно находит диск со своим студенческим фильмом «Человек, который убил Дон Кихота», который когда-то давно снимал в деревушке неподалеку. Решив ненадолго избавиться от надоевших обязанностей и вспомнить молодость, Тоби садится на «железного коня» и отправляется в ту деревушку, где выясняется, что любившая его Анхелика (Жуана Рибейру), игравшая Дульсинею, стала шлюхой, а пожилой сапожник Хавьер (Джонатан Прайс), исполнивший в его фильме Дон Кихота, на самом деле возомнил себя таковым. Волею неожиданных обстоятельств Тоби оказывается в роли верного Санчо Пансы и вместе с Хавьером пускается в сюрреалистическое приключение.
Многие помнят Дон Кихота из адаптированной для детей книжки, как забавного полусумасшедшего старикашку, представившего себя рыцарем в Испании XVII века и отправившемся на славные подвиги в компании верного оруженосца. До сих пор при описании «Дон Кихота», всегда говорят, что это пародия на рыцарские романы. Но если смотреть фильм Гиллиама с таким культурным бэкграундом. можно упустить самое главное, что сделал режиссер с книгой: он мастерски перенес её сложную композицию в пространство кинематографа, вложив совершенно другой смысл, при этом никак не вступающий в противоречие с идеями Сервантеса.
Произведение Сервантеса состоит из двух объемных томов, заполненных не только приключениями рыцаря печального образа, но и многочисленными вставными новеллами о простых людях. Так, писатель создавал целое полотно о жизни Испании того времени. Если в первом томе романа Дон Кихот путешествовал (при этом так и не уйдя далеко от своего дома), то в начале второго оказывалось, что после его похождений про него написал книгу некий писатель-араб. И самое невероятное, Дон Кихот ее прочитал и остался доволен. Короче, происходит разрушение не только «четвертой стены», но и условности художественного произведения. Таким способом Сервантес, а теперь и Гиллиам, продолживший его цепочку, рассуждают о природе литературы и кино, и о том, как они соотносятся с нашим временем. И оказывается, что кино, литература и наша реальность существуют совершенно равноправно, взаимопроникая друг в друга. Но реальный мир очень зыбкий, ведь и его можно сопоставить с чем-то большим.
Границы между прошлым и настоящим в фильме Гиллиама, как и в романе Сервантеса, стерты. Это достигается почти незаметным монтажом, когда камера плавно движется, перемещая зрителя в то же место действия, но много лет назад. А потом так же незаметно путешествует обратно во времени. Для Гиллиама игры со временем и пространством привычны, стоит вспомнить сюрреалистический «Воображариум доктора Парнаса» или «Бандитов времени». Поэтому концепция Сервантеса так легко легла на «Человека, который убил Дон Кихота». Гармонично вписался и ироничный монтипайтоновский юмор, разряжающий становящееся иногда слишком серьёзным повествование. Особенно смешно появление инквизиции из знаменитых скетчей комик-группы.
И в этом пространстве, которое благодаря китчевой яркой стилистике и искривленным ракурсам становится все чудесатее и чудесатее, путешествует неизменный рыцарь Дон Кихот. Символично, что время действия фильма – страстная неделя в Испании (Семана Санта), время церковных праздников. Именно в момент карнавала старый Дон Кихот, очень трогательно сыгранный Джонатаном Прайсом, точно мученик Христос, умирает на глазах у безразличных к нему людей, и потом воскресает в лице Тоби.
Дон Кихот будет существовать всегда, и даже когда умрет, на его место придет новый чудак, сумасшедший творец, без которого наш мир был бы скучен и уныл. Этот рыцарь печального образа – носитель мифологического иррационального сознания, разрушающего наши строгие и логически выверенные представления о реальности. Мифологическое сознание недоступно взрослым, но подвластно детям. Дон Кихот совершенно инфантилен, как и режиссер Тоби, про которого один из героев говорит: «Он не гений, а гребаный ребенок». Нетрудно увидеть в лице Тоби-Дон Кихота самого Гиллиама, который всегда поражает нас своей буйной фантазией, показывая в фильмах, как причудлив наш мир и как легко можно перевернуть реальность с ног на голову.