«Они не могут дотянуться до моей души. <…> Что бы они ни сделали, это лишь тело, а тело оправится.»
Dinah Washington - This Bitter Earth (feat. Max Richter)
Maitre Gims - Est-ce Que Tu M'aimes
В моей жизни я встречала всего две книги, заставившие меня рыдать взахлёб. И у обеих было женское лицо. И обе говорили о войне. 9 лет назад на меня обрушилось солёное озеро под названием «А зори здесь тихие». В прошлом августе я упала в море по имени «Соловей».
Пожалуй, моё знакомство с этой книгой было мотивировано желанием прочитать что-нибудь лёгкое с невесомой такой ноткой грусти. А так как аннотации я практически не читаю (what a wonderful world), грустная нота оказалась на деле настоящим реквиемом.
«Соловей» - история о двух сёстрах, об их любимых, об их врагах и об их Франции.
Вианна и Изабель Россиньоль – вполне себе книжная иллюстрация борьбы противоположностей. Разница в возрасте, смерть матери и холодность отца раздробили сестринскую ветку семейного древа на щепки. Вианна – счастливая жена и мать. Она нашла счастье в воскресных пикниках, в утренних объятиях, в стабильности. Изабель – классическая бунтарка. Она меняет школы, людей вокруг, чтобы найти свой дом. Ей нигде нет места. И в эти два мира приходит 1939 год.
Сёстры напомнили мне две дождевые капли, бегущие по стеклу: они то сливаются воедино, то растекаются друг от друга на огромные расстояния. Они вступают в борьбу: Вианна стремится защитить свою дочь, Изабель мечтает освободить свою страну. У каждой их них своя война, каждая их них не понимает другую и каждая их них не может существовать без другой.
«Историю пишут мужчины. (...) Женщины привыкли. В этой войне мы оставались в тени. А после войны нас не звали на парады, не награждали медалями и не писали о нас в учебниках истории. Во время войны мы делали то, что должны были делать, а когда она закончилась, собрали осколки своей жизни и построили из них новую.»
У войны женские глаза. Хотя бы с лингвистической точки зрения. Но затевают войны обычно мужчины, а выживать приходится всем. Кристин Ханна создаёт исторический роман с женским голосом. Повествование от третьего лица множится на многоголосие, не имеющее географических рамок. С нами говорят медсёстры, солдатки, шпионки, матери, сёстры, дочери. Мы проходим с ними каждый кровавый год, мы ждём освобождения, мы радуемся победе. Своими губами мы чувствуем их поцелуи, своей кожей мы ощущаем их ранения.
Конфронтация сестёр Россиньоль постепенно превращается в настоящее единство: они отражают и продолжают друг друга. Всегда смиренная Вианна становится смелой и решительной, волк-одиночка Изабель внезапно находит свою стаю. Женщины приходят к абсолютному испепеляющему всё вокруг взаимопониманию. Они не просто готовы убивать друг за друга, они …
«Любовь показывает нас такими, какими мы хотим быть, а война показывает нас такими, какие мы есть.»
На протяжении всего романа невозможно принять чью-то сторону. Героини одинаково притягивают и отталкивают, но к середине повествования я обозначила для себя логичный (по моему мнению) финал. И он рухнул. И я превратилась в декоративный электрический фонтан.
Жизнь – бесконечная дорога. Хрупкий соловей прокладывает дорогу жизни для выпавших из самолётов ястребов. Рыжая девчонка закрывает своей спиной чужую линию Мажино. Маленький мальчик хранит в своей крови тепло двух пересёкшихся путей. Фарфоровая учительница прячет в подвале испуганные продолжения чьих-то историй. Измученный путник становится новой отправной точкой.
Роман Кристин Ханны «Соловей» застревает в грудной клетке.
Слог произведения настолько лёгкий, что весь текст тает на нашем языке как сладкая вата со вкусом солёных слёз. Конечно, в нём куча клише и попыток автора насильно влезть и заговорить в голове читательниц. Она рассуждает о вечном и внезапно переходит на телесность. Подобие человеческого мышления? Скорее струя ледяной воды в одухотворённое лицо. Но все эти «хм» заглушаются голосами героев книги, словно они отчаянно пытаются рассказать свою историю, совершенно непохожую на оригинальную задумку. С 20й минуты чтения я воспринимала «Соловья» как случайно пойманный, но чертовски важный сигнал радиоприёмника.
P.S. Ещё это неплохое подспорье для повторения истории.
«Благодаря им я знаю, что по-настоящему важно. И это вовсе не потери. Важнее всего память. Раны исцеляются. Боль проходит. Любовь остается. Мы остаемся.»