Восьмого сентября по старому стилю 1862 года открыли памятник Тысячелетия России.
Он стоит в центре новгородского кремля, словно громадный безмолвный колокол, навсегда вросший в эту древнюю землю. Другого такого памятника в мире нет. Он повествует не об одном событии, а о целом тысячелетии и посвящен не одному человеку, а всему народу. Он может восхищать или вызывать неприятие, но, увидев хотя бы раз, его уже не забудешь. Колоссальная масса металла как магнитом притягивает к себе, заставляя снова и снова обходить Памятник вокруг, и это завораживающее движение по кругу передает медленную поступь истории, а взгляд невольно скользит по спирали, с яруса на ярус, пока не останавливается на кресте, четко рисующемся на фоне неба.
Памятник так плотно населен скульптурными изображениями, что его можно рассматривать часами. Он рассказывает о тысячелетней истории громадной страны, но изображает ее такой, какой она виделась современникам. Это бронзовый сгусток идей и надежд того времени, в сущности, перед нами Памятник великим реформам Александра II.
Мы знакомы с Памятником уже много лет. Я успел изучить его привычки, и знаю, когда он пребывает в хорошем расположении, а когда в плохом. Это сразу отражается на его наружности. Он не любит сырую, мозглую погоду, под дождем он темнеет и выглядит вычурно и нескладно. Зато он удивительно хорош в пору «бабьего лета», в золотой раме осенней листвы, когда мягкое солнце высвечивает все его потаенные уголки, а лица населяющих его людей становятся оживленными и красивыми.
Хорош он и зимним утром, когда таинственно выступает из тумана морозной мглы. Зернистая изморось живописно лежит на его кольчугах, крестах, клобуках и митрах, и только тревожно за Пушкина, который стоит на морозе в сюртучке и легкой накидке, словно в тот роковой день на Черной речке.
Но особенно хорош Памятник с высоты птичьего полета. Краснокирпичная, унизанная башнями кремлевская стена кажется коралловым ожерельем, брошенным на зеленый бархат. Софийский собор выглядит статуэткой из слоновой кости, а сам Памятник напоминает антикварную бронзовую чернильницу на письменном столе старинной площади.
2.
В 1862 году государству Российскому исполнялась ровно тысяча лет. За точку отсчета брался 862 год – год призвания варяжских князей, положивших начало первой русской династии. Для императора Александра II грядущий юбилей давал хороший повод заявить программу нового царствования. Был объявлен всероссийский конкурс. Пожалуй, впервые перед скульпторами была поставлена столь сложная задача: отобразить в бронзе и граните целое тысячелетие! Тем не менее, к установленному сроку было представлено пятьдесят два проекта. После бурных дебатов Совет Академии художеств тайным голосованием определил победителя. Им стал молодой художник Михаил Микешин.
У Микешина было трудное детство, мальчишкой он зарабатывал на жизнь рисованием этикеток для бакалейных лавок. Но потом судьба щедро отдарилась перед ним. Микешин был принят в Академию художеств, его дипломная работа понравилась императору Николаю, который пригласил молодого художника стать учителем рисования у великих княжон. Этот рослый кудрявый красавец скорее походил на кавалергарда, нежели на представителя богемы и пользовался громадным успехом у дам «густых вуалей», часто посещавших его элегантную мастерскую. При этом Микешин был по-настоящему талантлив и глубоко предан искусству. Выиграв конкурс на памятник, он без колебаний отказался от шестилетней стажировки в Италии, куда он должен был ехать, и с головой ушел в работу.
Тот факт, что в самом престижном российском конкурсе победил никому не известный новичок, стал сенсацией. Как ни странно, именно отсутствие опыта помогло Микешину найти уникальное решение, которое обеспечило его победу. Маститые конкуренты мыслили привычными скульптурными формами – колонна, храм или конная статуя. Не скованный традицией молодой художник придумал совсем другой образ. Его памятник одновременно напоминал и шапку Мономаха как символ династии и вечевой колокол как символ народа.
Читать полностью – на сайте издания «Пароход Онлайн»