Долго-долго я подбирался к посту о Кенозерье. Всё никак не мог решить, как лучше рассказать о нём: одним огромным постом с кучей фото или дробить на серию постиков о тех его отдельных "жемчужинах", что мне довелось увидеть.
В общем, я подумал и решил. Будет три поста. Про Вершинино, про само Кенозеро с его островами и вымершими деревнями и, конечно, про Морщихинскую. Постараюсь рассказать о самом интересном. Короче, начинаем. Ссылки на все части в самом низу страницы.
Кстати сказать, не собирался соблюдать какую-либо хронологию в рассказах о Русском Севере и писать о том, о чём попросит душа, но в этот раз довольно удачно совпало, что в предыдущем посте про Ошевенский и Плесецкий тракты рассказ закончился тем, что к позднему вечеру длинного и насыщенного дня мы добрались аккурат до Вершинино. А если быть точнее, до гостевых домиков в деревне Горы. Как я уже рассказывал, на Русском Севере деревни, как правило, располагаются "кустами", то есть одна за другой.
Данные домики состоят из двух комнат с общей кухней и отапливаются русской печкой. Туалет на веранде, но это просто дырка в полу, прикрытая крышечкой. На официальном сайте парка её не менее официально называют "люфт-клозет".
Утром мы переезжаем в само Вершинино, поближе к визит-центру и трактиру "Почтовая гоньба".
Ещё по пути к нему из окна уазика я замечаю символ Кенозерья — Никольскую часовню, чудесные фотографии которой, увиденные когда-то в сети, вот уже как пару лет влекли меня в эти места. Увы, пока господа экспедиционеры не спеша откушали, пока пришел экскурсовод с ключами от часовни, пока рассказал вводную о Кенозерье, прячась в тени информационного щита, пока взобрались на холм, солнце уже поднялось выше критической отметки и вместо фотографий я получил какое-то УГ.
Ладно, заходим внутрь. Обратите внимание на множество женских платков, развешенных под частично восстановленным иконостасом. Это так называемые тканные заветы. Когда-то в старину их приносили в Святые рощи на берегу Кенозера, это была своего рода жертва местному божеству, а позже стали оставлять у поклонных крестов и в часовнях. Считается, что "платяной завет лучше, чем свеча". Вот такой обычай, характерный для всего Кенозерья, мне кажется, очень ярко иллюстрирует как тесно на Русском Севере переплелись языческие и православные традиции.
Да взять хоть те же "небеса" (деревянный расписной потолок), которые появились в деревянных храмах и часовнях Севера в XVII веке и больше нигде не встречаются. В часовне Николая Чудотворца "небеса" созданы в последней трети XIX века мастером Федором Иоком.
Само Вершинино, даже с колокольни, не очень-то живописно, но не сделать обзорный кадр выше моих сил.
Переезжаем на самую оконечность полуострова к деревне Погост. Там худо-бедно сохранилась редкая для этих мест кирпичная церковь Успения Пресвятой Богородицы. Построена в 1868-1875 гг. по образцовому проекту, закрыта в 1930-х, позже сломаны главы и колокольня. Официально с 2004 года реставрируется, но не думаю, что в краях, где так превозносится деревянное зодчество, а приход совсем невелик, у кирпичной церкви есть хоть какой-то шанс получить утраченное обратно.
Здесь же рядышком так называемый рухлядный амбар. И это действительно амбар, под завязку набитый всякой исторической рухлядью.
В том числе, и снятыми "небесами".
Осмотрев его, мы отправляемся на Почозеро. Это небольшое озерцо, больше напоминающее реку, на территории Кенозерского национального парка.
Наша цель здесь — Почозерский погост, или, если быть точнее, Почозерский храмовый комплекс XVII — XVIII вв.
Храмы, как водится, закрыли в 1938 году. Уже довольно давно их реставрируют, но пока что-то никак не закончат. По информации в сети, в 2013 году, когда уже казалось бы еще чуть-чуть и всё, возникли какие-то деформации и вот снова здорова.
Что можно сказать про саму деревню Филипповскую, где расположен знаменитый ансамбль? В общем-то, ничего. Её нет. Такие дела. Был, кстати, разговор, что вроде администрация парка готова предоставить этот добротный дом семье, которая решится здесь жить, присматривать за хозяйством и встречать туристов.
А вот и сам Почозерский погост. То бишь кладбище. Не останавливаемся, фото из окна.
Едем дальше и вот махонькая часовня Кирика и Иулиты прямо у дороги. Она уже стояла здесь в 1851 году, но когда ее построили доподлинно неизвестно.
Сразу после часовни отворотка, перекрытая шлагбаумом. Но у нас всё схвачено, открываем и едем дальше. Я обращаю внимание, что лес довольно молодой и как бы совершенно обычный. Никакой не дремучий и ни разу не сказочный. Такой же как и у меня возле дома. Казалось бы, национальный парк, Русский Север, все дела, а тут обычные такие сосны, только снизу растения другие растут. А дело вот в чём. Относительная молодость окружающих лесов связана с довольно активным применением в прошлом подсечно-огневого земледелия, кардинально изменившим их возрастную и породную структуру. То бишь, в свое время местные жители, так сказать, в борьбе за урожай, еще в далеком прошлом срубили и сожгли огромные лесные массивы. Понятно, что кое-где на территории парка сохранились фрагменты коренных лесов (около 5 тысяч га), практически не затронутых хозяйственной деятельностью человека, но мне их увидеть не довелось.
В общем, мы едем к оборудованной стоянке на Почозере, а если быть точнее, на реке Ундоше, впадающей в него. К сожалению, на ночевку мы тут не останемся, хотя место очень приятное.
Пару слов о фауне Кенозерья. На территории парка зарегистрировано 263 вида птиц, 50 видов млекопитающих, 5 видов земноводных и 4 вида рептилий. Нам же попался вот такой гигантский муравейник. После его фотофиксации мы возвратились в Вершинино, где у нас была договоренность о водной экскурсии по островам. Но об этом, как и договорились, в следующий раз.
Подписывайтесь и читайте также на канале:
- Кенозерье: Зехновская мукомольня
- Кенозерский национальный парк. Часть II
- Кенозерский национальный парк. Часть III