Рабочее утро вполне обыденно стартовало с чашечки утреннего кофе и чтения электронной почты. Ага, это письмо сразу в корзину, на это отвечу позже, а вот очередная приколюха от бывших коллег: скриншот письма от главы одного всем изрядно поднадоевшего банка… Предпринимательское светило и возрожденец стагнирующей Российской экономики гневно воспитывает собственных сотрудников — оптимизирует бизнес-процессы и призывает к активному труду на благо собственной компании.
Скованные одной цепью
Нельзя, нельзя, нельзя. Нельзя курить, нельзя пить кофе, нельзя делать перекусы в течение рабочего дня. Уже вижу возмущение на лицах отдельных читателей. Да как они могли!? Это еще что, в некоторых компаниях считается хорошим и вполне себе приемлемым тоном формирование не только рабочего, но и личного пространства корпоративной челяди. Например, мониторинг активностей в социальных сетях — посты, фотографии, лайки: скольких людей, помимо «большого брата», мониторят пытливые глаза любознательных сотрудников корпоративной службы безопасности?
Тепличные детки
Однако, быстро пробежала глазами весь текст письма, и тотчас мое воображение услужливо выдало видеоряд: ложечка за папу, ложечка за маму. Ложечка за бабушку, ложечка за дедушку. Не выйдешь из-за стола, пока всё не съешь. Полгода — год и приученный к порядку молодой подрастающий организм можно отправлять в ясли, проблем с питанием уже не возникнет. Более того, заботливые воспитательницы будут диву даваться — ребенок лопает все, может в семье проблемы и его не кормят дома?
А вот и последствия — маленькие и упитанные сластены, дорвавшись до вожделенных бесхозных сладостей, жадно опустошают кульки с конфетами, поглощают варенье и за один присест уминают здоровенный торт. И вдруг гневный окрик сурового родителя прерывает пиршество. Нельзя! Нельзя столько сладкого за один раз! Нельзя! Вам же плохо будет! А в ответ тишина…. Как плохо? Это ведь так вкусно!
И еще одна зарисовочка: застенчивые первоклашки, выстроившись парами, переходят из одной музейной галереи в другую. Это одна из тех экскурсий, на которой заунывным голосом блеклый экскурсовод вещает о событиях дней минувших. Его речь, сдобренная терминалогией и понятиями из взрослой жизни, действует усыпляюще. Маленькие дети еще не умеют притворяться, поэтому изо всех сил стараются слушать, переминаются с ноги на ногу, но внимание все равно рассеивается и, рано или поздно, пары сбиваются, а самые непоседливые почемучки отправляются в свободный дрейф — исследовать прилегающее пространство. И опять суровый окрик родителя-педагога возвращает их в действительную жизнь. Нельзя! Куда пошли! Стойте! Ну что это за дети такие!
Бунты тинейджеров
А вот тинейджеры, спрятав в кулачке ворованную папиросу, украдкой покуривают на заднем дворе школы, как вдруг, по окрику самого глазастого, врассыпную, стремглав срываются с места. Где-то там, на периферии, показалась внушительная фигура делающего регулярный обход школьных закоулков физрука. Атас ребята, пока нас не запалили!
Я все для тебя делаю, создаю все условия — лишь бы ты хорошо учился (училась), а ты тратишь время на всякую ерунду! Эти слова матерей, отцов, бабушек, дедушек зарубили на корню не одну перспективную затею.
Те же дети, но уже после окончания школы, колледжа, ВУЗа… Входят в гостеприимно распахнутые двери офисов коммерческих компаний, госучреждений, производственных предприятий. И снова нельзя. Огромное, властвующее, восседающее на страже чужих, скорее даже чуждых, человеку интересов. Нельзя курить! Нельзя есть больше одного раза за день! Нельзя пить кофе на рабочем месте! Нельзя работать в джинсах и легкомысленной майке! Нельзя повернуться, потянуться и вообще пойти размяться на протяжении восьми-десяти часов рабочего времени! А главное, нельзя переживать, думать и заботиться о собственных интересах! Обо всем уже позаботились взрослые дяди и тети. Прописанные в инструкциях, штатных расписаниях, грейдерах и трудовых договорах системы денежной мотивации, карьерного роста и прочие «корпоративные радости». Кто-то там, на периферии говорил о гуманности и правах человека?
Почему же нельзя? Кому нельзя? Зачем нельзя? Да и вообще, о чем все это и для кого? Оглохшие, ослепшие, с рыхлыми телами и наглухо, в стенку закрашенными душами, мы спотыкаясь, расталкивая локтями друг-друга, бежим за очередной порцией подвешенной перед носом морковки. А жизнь стремительно утекает, как вода сквозь пески времени.