Шесть дней и шесть ночей большой караван судов, шедший из-за океана к нашим заполярным берегам, подвигался под частыми атаками с воздуха и с моря. Вражеские самолеты налетали волнами одна за другой. В первый день появился разведчик, затем четыре бомбардировщика. Сбросив бомбы, они улетели, и вскоре показались еще 9 бомбардировщиков и несколько торпедоносцев. Примерно в это же время появились подводные лодки.
Капитан советского парохода «Старый большевик» Иван Иванович Афанасьев в эти дни почти не покидал ходового мостика. Только в короткие промежутки между тревогами он иногда спускался к себе в каюту выпить стакан горячего чаю, согреться.
— Вы бы отдохнули, Иван Иванович,
— просил его кто-нибудь из экипажа.
Но в этот момент с мостика докладывали:
— Иван Иванович, самолет!
— Вот видите,
— говорил он собеседнику и быстро поднимался на мостик.
Его крепкая, коренастая фигура сразу придавала всем спокойствие. Старый, бывалый моряк, десятки лет плавающий между обоими полушариями, ничем не выказывал своего волнения и беспокойства. Корабль в его руках был послушен и изворотлив.
— Проскочим!
— говорил капитан в короткие затишья.
— Проскочим,
— повторял он неоднократно, и это капитанское уверенное «проскочим» вселяло бодрость и спокойствие в каждом человеке дружного корабельного экипажа.
Борьба шла не на жизнь, а на смерть. Бомбы рвались близко от борта, взрывная волна и осколки рвущихся бомб выводили из строя людей, наносили повреждения надстройкам корабля, но ничто не могло сломить стойкость и упорство советских моряков.
Капитан мастерски управлял пароходом. Умело маневрируя, он уклонялся от ударов с воздуха. Bo время налета Иван Иванович не сводил глаз с горизонта. С кормы, с носа и рядом стоящие докладывали о появлении самолетов. Их было много, фашистских стервятников. Но опытный моряк знал: надо уклониться от идущего в атаку. Те, что совершают заход, не страшны, с ними пусть ведут борьбу орудийные расчеты и пулеметчики. А вот этот, что ложится на боевой курс...
Капитан зорко следил за фашистским налетчиком и, выбрав момент, известный ему одному, властно командовал:
— Право на борт!
Самолет не мог свернуть с курса. Он с ревом несся к цели. Вот уже оторвались бомбы... Но корабль, послушный рулю, уже отвернул. Бомбы с воем проносились мимо, падали в воду, поднимая фонтаны воды.
Атак было много. Фашисты не жалели бомб. Боцман подсчитывал: сорок четвертая, сорок пятая... Но ни одна из них не попала в цель. Вражеские атаки срывались метким огнем зенитчиков и пулеметчиков. Особенно хорошо действовал расчет командира зенитного орудия Николая Никифоренко. Метко било и кормовое орудие Шлыкова. Они не позволяли немцам пикировать и заставляли их держаться подальше, повыше. Хорошо стреляли пулеметчики Зяма Штейнгарт и Николай Лобов.
B бою никто не оставался без дела. Не только матросы, но и буфетчица Маруся Фуфаева и уборщицы Валя Ярычино и Дуся Петрова принимали участие в отражении атак. Они подносили снаряды, набивали пулеметные ленты, перевязывали раненых, наблюдали за горизонтом.
Организованность, спокойствие, четкий военный порядок господствовали на корабле во время боевых тревог. Слышались только распоряжения капитана, приказания командиров орудий, доклады наблюдателей, ничего больше.
Кончалась тревога, и люди возвращались к своим обычным делам. Машинисты спускались к машинам, боцман хозяйничал на палубе, буфетчица уже накрывала на стол. Садились кушать. Теперь волновался корабельный кок, Иван Иванович. Несмотря на бомбежку, он как-то ухитрялся приготовить обед. И теперь опрашивал:
— Вкусно ли?
В одну из атак вражеская бомба попала в корабль. Она ударила на полубак, в то самое место, где находились зенитные орудия. Вместе с пушками на боевом посту погибли командир орудий Николай Никифоренко, наводчик Павел Карамшанов, подносчики снарядов Гергард Кухаржевский, Трофим Пискус и Николай Гаврилов.
Густые клубы черного дыма окутали носовую часть корабля. Под полубаком загорелись снаряды и легко воспламеняющиеся краски. В нескольких метрах от очага пожара в трюме лежали взрывчатые вещества. Минута промедления — и судно могло взлететь на воздух.
— За мной!
— скомандовал помполит Петровский.
Вместе с ним бросились в дымящийся склад боцман Николай Пилько, матросы Сергей Пашинский, Борис Оказенок и радист Владимир Митрофанов. Рискуя жизнью, они выносили снаряды.
Пламя бушевало. Была подана команда опустить шлюпки, но никто из членов экипажа не думал покидать палубы горящего судна. Наоборот, моряки были охвачены одним желанием — спасти пароход любой ценой, спасти ценный груз для Красной Армии.
Героическими усилиями всей команды пожар через несколько часов был потушен. «Старый большевик» увеличил ход, догоняя караван. Когда командир эскорта, опытный британский офицер, увидел возвращающийся в строй советский транспорт, он поднял сигнал:
«Сделано хорошо».
Все иностранные и советские корабли, шедшие в караване, повторили этот сигнал, приветствуя доблестных советских моряков, спасших свой корабль.
Капитан Афанасьев успел только ответить сигналом: «Ясно вижу». Слова благодарности передать не удалось: была объявлена очередная воздушная тревога.
* * *
Недалеко от наших территориальных вод, где противник, опасаясь советских истребителей, был принужден оставить в покое караван, состоялись похороны пяти погибших моряков. Хоронили по старому морскому обычаю. Останки погибших были завернуты в простыни, затем в брезент. «Дед», так ласково называют матросы помполита корабля Константина Петровского, произнес краткую речь.
— Друзья мои!
— сказал он.
— Я старый русский моряк, я вырос на Балтике, в Ленинграде. В нынешнюю отечественную войну я потерял двух сыновей, отдавших жизнь за родину. У каждого из нас есть личное горе. Каждому из нас причинил зло враг. И к нашему личному горю теперь прибавилось новое горе—мы потеряли пять своих друзей, пять славных советских моряков.
Он тепло говорил о каждом кто защищал свое родное судно, кто пал смертью героя.
На «Старом большевике» приспустили флаг, и вслед за ним приспутили флаги шедшие в караване иностранные и советские корабли, салютуя павшим героям.
* * *
В родной советский порт в числе других судов пришел из далекой Америки израненный советский пароход. Он прошел сквозь океанские штормы и снежные бури, он выдержал многочисленные атаки с воздуха и с моря и вышел победителем.
Старший командир английского военного эскорта, сопровождавший транспорты, заявил советскому морскому командованию:
«Разрешите передать вам мое личное восхищение, восхищение всего нашего офицерского состава и всех английских моряков героическими действиями экипажа вашего парохода «Старый большевик».
Героизм советских моряков вызвал восхищение и в английском адмиралтействе. Оттуда на имя командира эскорта пришла телеграмма. В ней сказано:
«От имени Королевского военно-морского флота я хочу поздравить ваши суда по поводу прекрасной дисциплины, храбрости и решимости, проявленных во время боя в течение шести дней.
Поведение команды... «Старый большевик» было великолепно»...