Читайте Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4, Часть 5, Часть 6, Часть 7 романа "Масик" в нашем журнале.
Автор: Ольга Манскова
Глава 8. Нашел!
Иногда ему казалось, что за ним следят. Но, когда он оборачивался, никого уже не было. «Показалось», - думал он, но озноб в затылке не проходил, и мурашки на спине оттаивали не сразу.
А в целом… Жизнь уже влилась в однообразный, затяжной ритм. Сбиваться с которого даже и не хотелось. Сюрпризами, по всей видимости, он и так был сыт по горло: в бытность бродяжим котом их было предостаточно. Хотелось определенности, предсказуемости, пускай, даже пресной.
Вопросы из серии, откуда он взялся, давали о себе знать всё реже. Он обычно отправлял их в разряд философских: то есть, оставлял размышления над ними на какое-нибудь «потом». «Не всё ли равно, с какого фрагмента начинать смотреть фильм со странным названием «моя жизнь»? Можно, в конце концов, с середины», - решил вчерашний кот.
Он покопался в памяти и оказалось, что в прошлом, видать, неплохо знал сопромат, немного высшую математику, интересовался эзотерикой и был вполне начитан, но поверхностно и непринужденно, без системы. Теперь, случайно оказавшись в теле препода, он довольно много времени проводил в библиотеке, чтобы систематизировать знания.
А ещё, всё-таки, пребывание в шкурке кота оставило в его душе и мыслях сильный отпечаток. Он интуитивно боялся бомжей, пьяниц; переходил на другую сторону улицы, издали приметив большую собаку. К тому же, в обычных происшествиях нередко он теперь улавливал что-то запредельное, таинственное и мистическое, что касалось только его, но никого из окружающих… Будто, была обычная жизнь, для всех – и его собственная, на уровень ниже и глубже. Дно. Изнанка. Подтекст, известный ему одному. По которому он по-прежнему продвигался на четырех воображаемых лапах.
Так и сейчас…
«Препод Жорик», а вернее, отдувавшийся за него его бывший кот, имел в запасе минут двадцать и желал заныкаться где-нибудь по-тихому в пределах института и посидеть с книгой. А потому, он осторожно заглянул в лаборантскую. Там, за своим персональным столом сидела зам шефа по культурно-воспитательной работе Карина и нервно курила. У Жорика, к примеру, никогда не было своего собственного стола здесь, и прибиться, по сути, было негде, если коллеги присутствовали на работе. Он был таким же бесправным, как и в бытность пушистым комком шерсти.
Карина не только курила, но вместе с этим судорожно пыталась что-то набирать на бедном и измученном, наполненным жутким количеством вирусов, кафедральном компьютере. Получалось плохо.
Потому что её всячески отвлекал некий неизвестный подставному Жорику типус, по виду - совершенное бревно… Оглобля в сером костюме и с галстуком, с коротким ежиком волос, с резко выступающим вперед квадратным подбородком, с маленьким лобиком и черненькими бегающими глазками…
- Да я так, женщина, хоть и не по делу пришел, но здесь не сторонний, - тут, схватив цепко Каринку за руку, он придвинул к ней почти вплотную свою морду, продолжая эпатажно разглагольствовать.
«Этот, так сказать, парень, этот шкаф, скорее всего, по паспорту моложе меня. То есть – преподавателя Жорика», - навскидку оценил случайный свидетель беседы.
И ему вдруг показалось, что неизвестный почувствовал его присутствие, и втянул ноздрями воздух… Всё поплыло у бедного препода – бывшего тертого кота со стажем, перед глазами. Его осторожная, кошачья натура мысленно отпрыгнула в сторону и ощетинилась.
«Он ищет здесь… Меня. Или… Таких как я», - мелькнула в его голове странная мысль. И мнимый Жорик… Позорно бежал: спрятался за шкаф при входе и затаился.
- Я - что хочу вам сказать? Учился я здесь! Ваш выпускник, значит! Вот, хотел навестить, проведать родной свой вуз! Сейчас я - видный гражданин, занимаю достойный пост. Я, между прочим, пятьдесят тыщ получаю. Плюс - всякие там премиальные. Не то, что профессора ваши. А работаю я - знаете, где?- он сделал паузу.
«Вуз родной проведать пришел… Как же», - подумал бывший кот, чувствуя, что его шкурка становится дыбом. Ему показалось странным и неприятным присутствие здесь этого незнакомого человека, которого он мысленно окрестил «дознавателем».
- Ни за что не догадаетесь! В тюрьме! – продолжал тем временем бывший выпускник. - У нас там - постоянное расширение. Корпус новый строят. Заключенные должны жить, чтобы их в комнате было не больше четырех человек! Финансирование наше постоянно увеличивается. Ведь от тюрьмы и от сумы - не зарекайся! Правильно я говорю? – при этом, он не выпускал из рук Каринку, судорожно в нее вцепившись.
В это время, в лаборантскую вошли две студентки: так, спросить что-то или сдать работы. И оставили дверь приоткрытой. И тогда, преподаватель Жорик - бочком, бочком - и выполз в коридор. Пока ничье внимание особенно не привлекла его персона. «Кошачья порода, видать, сказывается. Нет бы – да надавать этому типу по наглой его морде… Или – преподавательская порода? Нельзя, мол, я же – интеллигент… Впрочем, спасать Каринку – может, и благородно, а может, ей это – лишнее развлекалово на работе, во время трудового дня… Не уверен точно. Это мне – противно. А он, быть может, её клеит», - подумал бывший кот, сам себя взбадривая. Однако осадок от инцидента был у него неприятный.
Но, минут через пятнадцать у него, как у преподавателя Жорика, была лекция. Здесь, в этом корпусе. Аудитория может оказаться закрытой, и тогда потребуется спуститься на вахту за ключом. «Ну, я еще не спешу выручать коллегу и лезть на танк грудью по другой простой причине: Каринка штучка ещё та, - оправдывался сам перед собою мнимый преподаватель. Вернее, отчаянно пытался оправдаться. - Недавно «подставила» меня шефуле, декану, сказала, что пусть, мол, Георгий Владимирович методичку новую напишет по культурологии – это ничего, что до него десятилетиями никто этого не делал. Он, говорит, человек молодой, полный энтузиазма… Премного я ей благодарен!
Методичку-то я написал. Понес в методический отдел. А там такие курвы сидят – одна в одну. Смотрят, как на врага народа. Оказывается, литературу надобно указывать – не старее пяти лет давности. Но, в то же время, чтобы такая в нашей библиотеке была. Ну, и что я им укажу, к примеру, по искусству Индии? Все книги в библиотеке, те, которые с иллюстрациями и хорошим текстом – гораздо старее. Поэтому, остается только один учебник издательства «Сорос», написанный непонятно о чем и непонятно для кого, и другой учебник с названием «Культурология», из разряда «Ликбез для недоумков», написанный, с моей точки зрения, для младшего школьного возраста… И так – почти по всем темам. Ну, а на семинарские – я написал по шесть-семь вопросов, чтобы студенты могли выбрать тему на свой вкус. Так мне строго так внушение сделали, что надо выносить только не более четырех вопросов на семинар – и как можно этого не знать? Вас что, в вузе этому не учили? Ах, да, вы же – университетский выпускник, а не «педик», как мы сами… Что-что? Чтобы выбрали? Чтоб слово «выбор» мы от вас и не слыхали! Как это можно! Какой такой выбор! Это – в нашем-то распрекрасном вузе! Выбора у студента быть не должно… И всё в таком роде.
В общем – низкий поклон тебе, Кариночка! Теперь я просто ОБЯЗАН написать методичку, на каждом заседании меня в этом упрекают, шефуля в кабинете «темную» устраивает – а в методическом уже три варианта развернули. То – не так, и это – не эдак. И снова – «обязан» и «как можно скорее – скоро очередная аккредитация вуза»! Ну…а за ней еще одна. Непременно. Жесть, в общем. И никто из них, по сути, не умеет сам методички писать».
Через некоторое время, спускаясь по бесконечной, ранее бывшей мраморной, но теперь ободранной в связи с ремонтом, лестнице на вахту за ключом, мнимый Жорик слегка опомнился: «Ой, что это я? Злопамятство какое-то у меня появилось последнее время. Совсем уж заделался преподом. Проникся духом интриг и подсиживания... Работу, что ли, поменять… Хотя, ладно. Дотерплю. Скоро, надеюсь, настоящий Жорик вернется, а я снова стану котом… И он меня на улицу не вышвырнет за самодеятельность!» Окончив мысль таким образом, Жорик рассмеялся вслух. Вахтерша, выдавая ключи, на него очень странно при этом посмотрела.
- Теть Нина, не обращайте внимания – это я анекдот смешной вспомнил, - пояснил ей Жорик, и вахтерша перестала напрягаться.
«А еще Кариночка, вроде бы ранее бывшая вполне любезной, пару раз выперла меня из лаборантской со словами: «Идите кофе пить в другом месте! А здесь люди РАБОТАЮТ!» А я, значит, загорать сюда пришел! Что с народом делается? Звереют-с», - подумал он, поднимаясь теперь по лестнице обратно, наверх.
«Нет, что-то Каринка определенно не идет теперь у меня из головы… Вспоминает, наверное. Неужели, она меня успела заметить? Можно бы, конечно, просто было вызвать её в коридор – сказать, что шеф вызывает. И, таким образом, избавить от разговора с придурком. Но, она же не могла бы так просто кабинет незапертым бросить и уйти. А потому – вышла бы и попросила меня пока там посидеть, её заменить. С неё станется. Вот и попался бы я тогда на своем благородстве. Оказался бы в лапах того типа. Который, похоже, здесь именно на меня и охотился… В общем, ретировался я весьма проворно – и ладушки. Хватит размышлять о ерунде – у меня сейчас лекция», - «преподаватель Жорик» теперь важно шествовал по коридору к аудитории. Продолжая теперь «размышлять о вечном» совсем по-преподавательски: «Студенты мне, недавно как раз, во время рейда по общагам, рассказывали, что многим из них и по четыре человека жить не светит… Так, как нынче в тюрьмах вроде бы полагается. Напихали студентов - как сельди в бочку. И деньги с них имеют – как доход от съемного жилья. Да и у самого Жорика комната – девять квадратов. С видом на двор-колодец. Туалет - общий с соседями. Кухня - в конце коридора. Эта комната еще называется «двушка» - то есть, по разнарядке в ней должны жить двое студиков. Для преподавателя сделали исключение - никого не подселили. Но платить нужно за двоих. «Двушек» в общаге мало. Студенты живут в основном в «четверках», «пятерках» и «шестерках» - в разных корпусах по-разному. Это, конечно, не к тому, что лучше тогда - в тюрьму. Свят, свят, свят!
Это - к тому, что бассейн студенческий периодически на ремонте, а когда открыт - бесплатно пускают только тех, кого записали на плавание, двух-трех человек из группы. Тех, кто плавать совсем не умеют. Художники в лучшем случае собираются в подвале какого-нибудь Дома Культуры. Танцоры - где придется, чаще всего снимают на вечернее время актовый зал какой-нибудь школы. Школы уплотняют для подселения к ним детских садов. Детских садов не хватает, многие позакрывали и снесли раньше - и потому дошколят напихивают в школы. Якобы для "непрерывности процесса образования". Зато – интенсивно приводим в цивильный вид тюрьмы… Да компьютеризируем школы - разваливающиеся в прямом смысле… Совсем недавно, студенты рассказали, что у очередной школы обвалилась крыша. Подход везде таков: для галочки что-либо делать, а не для людей.
Так и живем под небом голубым. Что посеешь - то и пожнешь. А засевают нынче тюрьмами. Это - замкнутый круг. Не будет увлечений, танцев, кружков, бассейнов, тренировочных залов у детей и молодежи - они пойдут на улицу. Особенно, если половина учащихся школ обучаются во вторую смену и уходить им надо в школу в отсутствие родителей. Куда некоторые из них направятся? ... В общем, с улицы и до тюрьмы недалеко. И зданий потребуется еще больше. Будут строить вновь и расширять площади. И за чей, скажем, счет? Конечно, за государственный... Так что, только что виденный мною выпускник видит перед собой широкий простор. Для мечты и для жизни…»
Тем временем, Жорик подошел к своей аудитории. Предыдущая лекция еще не закончилась, а из открытых дверей соседней аудитории доносился рассказ о наноматериалах.
Жорик подошел к колонне Крытого Двора и глянул вниз. «Отсюда, сверху, многим студентам почему-то нравится плевать, - вспомнил он. - Быть может, наблюдают траекторию полета слюны? В общем, странные ребята». Потом взгляд преподавателя упал на отштукатуренную летом и покрашенную светло-желтым стену. На ней красовалась процарапанная свежая надпись: "Жорик - реальный пацан!" Он усмехнулся. Ниже было нарисовано женской губной помадой огромное красное сердце.
Вот из соседней аудитории вышел незнакомый ему пожилой преподаватель. Значит, сейчас уже подойдут его, Жорика, студенты.
… И тут ему позвонили. Звонила секретарь шефули, Эмма Анатольевна.
- Георгий Владимирович! Ваша пара, которая должна быть сейчас, отменяется! Студентов попросили направить в библиотеку. Там к нам какие-то писатели Дона приехали. Нужно нагнать к ним народа. Так что, вы на сегодня свободны.
А жаль! Не узнают студенты ничего о религиях Востока, о которых должна быть сегодняшняя лекция. Жорик старательно готовился, литературы набрал, иллюстраций...
Пора уходить, но тут, как раз, открылась дверь следующей за соседней аудитории, и в коридор массово повалили студенты. «Пережду - а то сметут», - подумал препод, ретируясь снова к колоннам.
Из аудитории, в компании других студенток, вышла Вита, красивая изящная девушка, занимающаяся бальными танцами вместе с Жориком, но, к тому же, оказавшаяся студенткой одной из его групп.
- Здравствуйте, Георгий Владимирович! - обрадованно завопила Вита на весь коридор, - А вы сегодня на танцы придете? – она приблизилась к нему, вырвавшись из студенческого течения.
На них стали оборачиваться и смотреть с интересом.
- А как же! Обязательно! – ответил ей Жорик, искренне улыбаясь.
- А я - не знаю... Нас сейчас на каких-то писателей погонят - когда отпустят, не известно... Представляете, мы сейчас сидели на химии... А Петр Михайлович - ну, химик наш - очень строгий. При нем - ни чихни, ни кашляни. За кашель или чих - ругается. Может даже выгнать. И вот, сидим мы на лекции. Все пишем, очень старательно. Вдруг кто-то: «Чих». Преподаватель от доски обернулся. Посмотрел жестко. Не понял, кто. Объясняет он тему дальше. Вдруг – снова: «Чих»! Все - друг на друга смотрят. В полных непонятках. Преподаватель уже красный. Орет, что мы над ним издеваемся. И тут снова: «Чих». Вкрадчиво так. Мы все – оборачиваемся. А сзади, на задней парте, кот! Сидит на столе и лекцию слушает. Внимательно так. Сам весь черненький, а на грудке - белое пятнышко. Это он чихал. Сорвал нам лекцию. Остальное время до звонка мы все кота ловили. Преподаватель заставил.
- Поймали?
- Не-а! Ну, я пошла!
- До свидания, Вита!
«Это не может быть простым совпадением… По окраске совпадает. И в институт заявился, на лекции. Знает расположение дверей, через охрану проник. Странный котик, - подумал мнимый Жорик. - А ещё… И дознаватель именно сегодня что-то здесь вынюхивал. Совпадение? Или… Какие таинственные силы он собой представляет? Вопрос…»
Он вошел в пустую аудиторию. Нужно было срочно найти кота и бежать отсюда.
Мнимый Жорик обнаружил бедное животное почти сразу. Кот сидел, забившись под доску для ног под задней партой.
- Кис-кис-кис, - глупо позвал человек кота.
Тот вылез не сразу. Черно-коричневый. С пятнышком.
Нынешний преподаватель робко погладил его по спинке.
- Здравствуй, Жорик! Пойдем ко мне жить! - сказал он первое, что пришло ему в голову.
Кот абсолютно по-человечески, очень внимательно, посмотрел ему в глаза.
- Кажется, это действительно ты! И я тебя нашел! - сказал человек. И ему показалось, что в глазах у кота появилась слезинка. Тогда, он взял кота в охапку и засунул под плащ. И отправился в общагу, без промедлений. Ради этого кота он даже решил пропустить сегодня танцы и… встречу с Оксаной.
Дома мнимый Жорик посадил кота на пол и покормил из обычной тарелки рыбными консервами. Теперь, по его мнению, оставалось только с остервенением крутить пассы и надеяться на то, что это сработает, как раньше сработало у Жорика... Который превратил его самого в человека. «Дыхание саблезубого тигра…» Распечатка с этим рядом пассов лежала на столе в тот день, когда свершилось прошлое преобразование. И он, не весь ряд сразу, но по одному, разучивал эти пассы потом ежедневно. И уже помнил всю последовательность. «Ну, вот… Настало время их применить. Отплатить хозяину сторицей… Даже, если я – в действительности кот, и котом сейчас стану. Я - более-менее выносливый кот. А он – точно, сгинет от бродяжьей жизни», - с такими размышлениями, он посадил найденного кота на кровать и выключил в комнате свет. «Впрочем, если я в действительности – человек, то мне не грозит превратиться в кота вновь, снова поменяться местами с Жориком… Если только я не испугаюсь чего-нибудь, пока буду крутить пассы. Просто, повышенный уровень энергетики должен будет изменить окружающее пространство, придав всему, находящемуся в комнате, реальную форму», - продолжил он размышления.
«В прошлый раз пассы делал Жорик. Он изменил окружающее пространство. И меня. Но сам испугался, так как его тело и его подсознание несомненно зарегистрировали творящиеся поблизости противоестественные изменения. В результате, точка сборки у него поехала вниз - и зафиксировалась в положении… кота. Но вот как котом стал я сам, вероятно, всё же будучи когда-то ранее человеком - я не помню. Совсем. Я даже не помню, как раньше меня звали. Кем я работал. Где жил. Хоть что-нибудь!» - подумал горе-экспериментатор.
Но, отставив размышления в сторону, он решил, что главное сейчас - постоянно, в течение долгого времени, крутить пассы. И - будь что будет!
«Надо попробовать превратить кота снова в преподавателя Жорика. А там – разберемся!» - подумал он.
Продолжение следует...
Нравится роман? Поблагодарите Ольгу Манскову переводом с пометкой "Для Ольги Мансковой".