17 неприступных крепостей, 17 искусственных островов, возведенных в Финском заливе вопреки врагам и природе. Часовые, веками стоявшие на страже Петербурга и не пускавшие в город незваных гостей. Форты Кронштадта являются наследием ЮНЕСКО. Они представляют собой все еще величественное, но и очень грустное зрелище: заброшенные, загаженные, разрушающиеся.
Текст: Любовь Румянцева, фото: Максим Славецкий
О кронштадтских фортах помнят только жители Кронштадта — даже многие петербуржцы смутно представляют себе, что это такое и где находится. Проезжая по дамбе с северной стороны, автомобилисты могут мимоходом обратить внимание на островки с полуразрушенными строениями — северные номерные форты, другие удивляются, увидев с южной стороны дамбы закопченную и угрюмую крепость, напоминающую французский форт Боярд. Молодежь наслышана о фортах исключительно благодаря элитной дискотеке Fortdance, проводившейся раз в год. Хотя достаточно сесть на экскурсионный кораблик от пристани Кронштадта, чтобы узнать героическую историю морских крепостей.
КЛЮЧ ОТ ВОРОТ ПЕТЕРБУРГА
В октябре 1703 года Петр I лично ходил на боте в море — исследовать отмель у южного берега острова Котлин.
— Природе было угодно, чтобы здесь проходил глубоководный фарватер, — рассказывает научный сотрудник Музея истории Кронштадта Евгений Кобчиков. — Этот путь был частью торгового пути "из варяг в греки". Именно в этом месте из-за отмели фарватер сужается до 500 метров, что при Петре I вполне соотносилось с дальностью стрельбы артиллерии. Именно поэтому здесь возникает первый форт, "Кроншлот" — в переводе с немецкого "коронный замок". Есть даже такая присказка: "Кронштадт — замок на воротах Петербурга, а ключ к тому замку — форт "Кроншлот".
Форт был построен вовремя — уже в 1704 и в 1705 годах шведские эскадры пытались захватить остров Котлин и вели артиллерийские обстрелы, но "ключик" от замка им пришелся не по зубам. "Кроншлот" стал первым из 17 фортов, построенных вокруг Кронштадта за последующие два столетия — военная наука шагала вперед так быстро, что недавно построенная крепость через несколько лет уже нуждалась в модернизации и перестройке. Так появились форты "Цитадель", "Рисбанк", затем, уже в начале XIX века, форт "Константин" и другие.
— Такого количества фортов, созданных на насыпных искусственных островах, нет нигде в мире, — говорит Евгений Кобчиков. — При возведении фортов применяли старинную русскую технологию: в основание острова клали ряжи. Ряжи — это срубы из бревен, диаметром 30–40 сантиметров. Их рубили зимой на льду, потом сталкивали в полынью и загружали валунами, чтобы они прочно встали на дно.
Сосновые бревна, из которых рубили ряжи, без доступа воздуха не подвержены гниению, а смола становилась прочной как камень. Сами форты строили из бревен и камней, но сильные осенние наводнения очень вредили защитным сооружениям. Так, после наводнения 1824 года, описанного в "Медном всаднике", Кронштадт со всеми фортами буквально смыло в море. С тех пор форты перестроили в камне, учитывая осенние наводнения и весенние ледоходы.
В XIX веке форты по-прежнему стояли на страже Петербурга. Если в XVIII веке приходилось отбивать атаки шведов, то в новом столетии морской крепости Кронштадта угрожали противники по Восточной войне (1853–1856) — англичане и французы.
— Лишь однажды оборона кронштадтских фортов была прорвана, — объясняет Евгений Кобчиков. — Это случилось уже в XX веке, когда английские торпедные катера в 1919 году совершили диверсионную операцию. Они ночью тихонько прошли по северному фарватеру мимо северных фортов и атаковали наши корабли. Больше такого не повторялось, и в Великую Отечественную войну форты Кронштадта продолжали свою службу, сдерживая двойной натиск врага — десанты и налеты фашистов с оккупированного ими южного берега Финского залива и финнов — с северного берега.
РУССКИЙ БОЯРД
Своего рода визитной карточкой Кронштадтской крепости является форт "Александр I" — настоящий средневековый замок на воде, с узкими окошками-бойницами. У него есть несколько неофициальных названий, одно из которых "Русский Боярд". Хотя по справедливости следовало бы Боярд назвать "Французским Александром", потому что российский форт был построен на несколько лет раньше, да и по размеру был значительно больше.
— Толщина стен у основания Боярда — 2 метра, а у "Александра" — 4, — говорит Евгений Кобчиков. — У Боярда было 71 орудие, а у "Александра" — больше сотни. Если Боярд строили более пятидесяти лет, то наш форт благодаря русской свайно-ряжевой технологии построили за девять лет: остров заложили в 1836 году, а передача готового к обороне форта Военному министерству состоялась 27 июля 1845 года. Построен "Александр" был на совесть из специально отобранного кирпича, цокольные известняковые стены были облицованы гранитом. Строительство курировал сам император Николай I, он даже лично приезжал на форт с проверкой.
Впрочем, мощная крепость не сделала ни одного выстрела, а уже в 60-х годах, с появлением нарезного оружия, оказалась устаревшей. В 1896 году "Александра I" исключили из списка оборонительных сооружений, сделав складом военного имущества.
ЧУМНОЙ ФОРТ
Но неслучайно "Александр I" среди кронштадтцев зовется "Чумным". Двадцать лет — с 1898 по 1918 год — за прочными стенами в полнейшей изоляции форта производились эксперименты с вакциной против чумы.
— В XIX веке в России произошло 15 вспышек чумы, унесшей несколько миллионов жизней, — рассказывает доцент кафедры Военно-полевой терапии, врач и краевед Александр Першин. — Поэтому в 1897 году высочайшим указом была создана "Особая комиссия для предупреждения занесения чумной заразы и борьбы с нею в случае ее появления в России", или "Комочум". Сначала Особая комиссия располагалась на Крестовском острове, туда на лодках возили подопытных животных, в том числе и лошадей. Но Крестовский остров — излюбленное место прогулок, находится в черте Петербурга, поэтому лабораторию решено было перевезти на форт "Александр I".
Форт перестроили под нужды врачей — завалили бойницы камнями, сделали внутренние перегородки, построили уникальный лифт для подъема животных наверх в лабораторию. Внизу был создан крематорий — все отходы сжигались.
— Форт был идеальным местом для такой лаборатории, — говорит Александр Першин. — Во-первых, это бывший военный объект, и он хорошо охраняется. Во-вторых, залив — естественная преграда для любопытных и для инфекции. В-третьих, там много места для серьезной работы. Хотя штат Особой комиссии был невелик — три врача, 30 человек обслуживающего персонала, включая двух поваров и двух прачек.
Работы у врачей было много — они не только экспериментировали со штаммами возбудителей особо опасных инфекций (чумы, холеры, оспы), но и производили противочумную вакцину в промышленных масштабах, являясь ее поставщиками для всей Европы. На форт бесперебойно доставлялись подопытные животные — крысы, суслики, лошади, даже верблюды. Чтобы чума не вырвалась из-под контроля, были заведены строгие меры безопасности: работать со штаммами возбудителей инфекций позволялось только в противочумных костюмах, закрывающих человека с головы до ног.
— К сожалению, врачи слишком долго находились рядом с чумой, они перестали чувствовать опасность, — рассказывает Александр Першин. — Потеряли бдительность. 28 декабря 1903 года заведующий лабораторией Владислав Турчинович-Выжникевич работал с чумной массой, подвергая ее особой, им придуманной обработке. Что конкретно произошло в лаборатории — неизвестно, потом на полу нашли разбитую керамическую ступку. Сам Турчинович никому ничего не сообщил и уехал в Петербург (уже будучи зараженным). Еще 2 января он активно готовился к Пироговскому съезду, общался с людьми, а 3 января, вернувшись на форт, слег. Высокая температура, рвота, озноб — сам больной первым и догадался, с какой болезнью он имеет дело. 7 января Владислав Турчинович умер, прах его сожгли в крематории форта. Фельдшер Степан Поплавский, ухаживавший за больным коллегой, тоже заразился, но его удалось вылечить с помощью противочумной вакцины. Чудо, что заведующий Особой комиссией не заразил никого во время своего пребывания в Петербурге, ведь тогда бы разразилась страшная эпидемия.
Турчинович — не единственная жертва Чумного форта. 12 февраля 1907 года доктор Шрайбер работал с чумной флорой, нарушил правила безопасности и заразился. Повторив ошибку своего погибшего начальника, Шрайбер никому ничего не сказал и на следующий день отправился в Кронштадт. И во второй раз высшие силы были милостивы — никто не заразился. 14 февраля болезнь проявилась, а 17 февраля доктор Шрайбер умер. Через три дня заболел ухаживавший за ним доктор Падлевский, но его удалось спасти.
После революции Особая лаборатория была расформирована, "Александр I" вернулся в военное ведомство.
ОСКОЛКИ КИРПИЧЕЙ ПАДАЛИ С НЕБА
XX век нельзя назвать счастливым для кронштадтских фортов. В 1923 году за одну ночь мощным взрывом был полностью уничтожен гигантский форт "Павел I" — он был в два раза больше, чем "Александр I". В крепости хранилось 420 морских мин, охраны на форту не было. Вечером к "Павлу" причалил баркас с линкора "Парижская коммуна" с матросами, желающими отдохнуть и искупаться. О том, что случилось дальше, историки спорят по сей день. По всей видимости, кто-то из матросов бросил зажженную японскую грелку (которыми солдаты согревались в окопах) в горловину мины. Повалил черный дым, мина взорвалась и вызвала цепную реакцию. По свидетельствам очевидцев, взрыв был такой силы, что во всем Кронштадте вылетели стекла, а в Петергофе и Ораниенбауме с неба падали осколки кирпичей. Некоторые исследователи полагают, что гибель "Павла I" — не просто преступная халатность, но и намеренный саботаж. Как бы то ни было, от некогда мощного форта остались лишь руины и полуразрушенная лестничная башня.
"Павел I" стал лишь первой жертвой. Выстояв в Великую Отечественную войну, не дав врагам подойти к Ленинграду, уже к концу 50-х годов форты Кронштадта, эти верные каменные часовые города, оказались не нужны. Выпущенный в 1958 году приказ Хрущева о ликвидации Кронштадтской крепости подвел итог развитию фортификационных сооружений в Финском заливе. Военные ушли практически со всех фортов, бросив их на произвол судьбы.
— Форты отдали на откуп "диким" туристам и грабителям, — с болью говорит Владимир Ткаченко, петербургский художник и автор книг по истории фортификации. — Надругательствам не было конца. В подвальные помещения форта 4-го Северного "Зверев" корабли, идущие на ремонт, сливали мазут. Потом дураки-мальчишки мазут умудрились поджечь, форт горел четыре дня. Там была такая температура, что кирпич оплавился, превратившись в стекло. А ведь это было здание невероятной красоты, в стиле русского петербургского классицизма. Арочный вход был отделан гранитом, украшен двуглавым орлом. На Южном форте "Милютин" тоже жгли мазут. Везде поработал "Вторчермет", собирающий металлолом, тоннами вывозились чугунные перила, двери, уникальные конструкции пускались под пресс. А потом все форты загадили и превратили в помойки.
Владимир Ткаченко не скупится на крепкие слова, рассказывая про тех, кто участвовал в разграблении фортов. Он имеет на это право: художник 25 лет является хранителем Северного форта "Тотлебен". Форт, второй по величине среди всех кронштадтских фортов (крупнее — только его сосед "Обручев"), был передан Военному ведомству в 1913 году. Он отвечал всем военным требованиям того времени и надежно защищал северный фарватер от возможных врагов. Гарнизон на "Тотлебене" жил в комфортных условиях: была система опреснения и очистки воды, ливневая канализация, пекарня, аптека, даже церковь и синематограф.
— В молодости мы с другом ради интереса брали напрокат лодку и плавали по фортам, фотографировали их, обмеряли, делали чертежи, — рассказывает Владимир Ткаченко. — Тогда мы еще не понимали, чем ценна наша работа: мы фиксировали все повреждения.
Когда в 1988 году на форту "Тотлебен" была создана база "Спецтранса", который по договору с городскими властями обязался привести форт в порядок и отреставрировать его, Владимир Ткаченко устроился туда начальником участка. Вряд ли он тогда предполагал, что станет единственным защитником "Тотлебена" на ближайшие 25 лет.
— Первые три месяца мы с сотрудниками "Спецтранса" просто расчищали эти авгиевы конюшни, чтобы сделать жилым хоть одно помещение, — вспоминает художник. — Ведь форт с 1966 года был брошен на растерзание "дикому" туристу, поэтому казематы были завалены мусором, стены расписаны бранными словами. Мы вставляли окна, двери, починили печку. Влажность там была стопроцентная. Я потом уже расспрашивал старожилов, они говорят, что военные, уходя с форта, оставили там все: дизель-генераторы, койки, умывальники, раковины... Причем все старинное, с царского времени, бронзомедное. Разворовали за первые три года. Потом пришли искатели металлолома из "Вторчермета" и стали резать броневые двери, поручни лестниц, оградительные решетки по фасаду... А все это отливали специально для "Тотлебена" на петербургском заводе Сан-Галли, которого уже не существует.
ХРАНИТЕЛЬ "ТОТЛЕБЕНА"
Планам восстановления форта "Тотлебен" помешал развал Советского Союза: несущим вахту на "Тотлебене" перестали платить зарплату, завозить дрова и обеспечивать транспортом. Ни о какой реставрации речи уже не шло.
— Естественно, люди разбежались кто куда, и в 1993 году на форту остался я один, — говорит Владимир Ткаченко. — Сейчас я понимаю, что это был чистой воды авантюризм, ведь у меня не было ни лодки, ни средств к существованию. Особенно тяжело было в ноябре и в марте, во время ледостава и ледохода, когда форт оказывался в блокаде. Единственные, кто мне помогали, — это друзья из рыболовецкого совхоза. Привозили на баркасах осенью дрова, мешок кускового сахара, мешок чая и вяленой рыбы. Сухари сушил на печке. Как-то две недели просидел вообще без хлеба. Воду питьевую тоже приходилось экономить.
Почему Владимир Ткаченко не бросил это безумное предприятие и оставался на "Тотлебене", он объясняет просто:
— Во-первых, я по наивности надеялся, что этот жуткий период безвременья скоро кончится и просто надо продержаться какое-то время, сохранить сделанную на форту работу. Вы любили когда-нибудь? А вы могли бы любимого человека бросить в беде и убежать деньги зарабатывать? Вот и с фортом так: я просто полюбил его и понимал, что других защитников, кроме меня, у него сейчас нет. Мне каждый летний сезон приходилось отстаивать его с карабином в руках от мародеров и пьяных компаний. По мне даже дробью стреляли. Потом я стал действовать цивилизованными методами: приходил к высадившейся на форт компании, вежливо объяснял им, что "Тотлебен" является памятником архитектуры и наследием ЮНЕСКО. Если мои доводы впечатления на пьяниц не производили, то я молча уходил, записывая номер катера, который потом передавал в милицию. Но иногда люди попадались понимающие: как-то раз два бизнесмена даже мусор собрали на острове.
ФОРТЫ УХОДЯТ ПОД ВОДУ
В конце 90-х годов на подмогу одинокому хранителю "Тотлебена" пришло МЧС — они сделали на форту небольшую опорную базу. Пару раз бизнесмены — российские и иностранные — пытались взять форт в аренду, чтобы создать там туристический комплекс, но натыкались на бюрократию и заоблачные цены. Хотя есть среди кронштадтских фортов "счастливцы", которым повезло обрести хозяев: например, форт "Константин" находится в аренде у одного из петербургских транспортных предприятий, они восстанавливают его и хотят создать здесь музей.
— Форт "Александр I" теперь взяло на себя Управление делами президента, — рассказывает Владимир Ткаченко. — У них в планах отреставрировать форт и сделать его местом приема гостей, неким филиалом Константиновского дворца. Правда, пока денег на это не выделено. Но его хотя бы охраняют и не пускают посторонних.
У "Тотлебена" тоже может вскоре появиться хозяин — пока Владимир Ткаченко, боясь сглазить, не говорит подробностей. Но художник считает, что руками частных лиц форты Кронштадта не спасти — слишком большие и долгосрочные нужны инвестиции.
— Мародеры — это лишь комариные укусы по сравнению с теми повреждениями, которые наносят фортам стихия, осенние штормы, подвижки льда, — говорит он. — Все пристани в аварийном состоянии, волноломы повреждены, стены подмывает. Мы примерно прикинули: чтобы "Тотлебен" не "разъезжался" дальше, нужно порядка 4 миллиардов рублей. И это только начало! А умножьте эти затраты еще на 17 требующих ремонта островов... По моему глубокому убеждению, реставрировать нужно все форты в комплексе, чтобы сохранить Кронштадтскую крепость целиком, а не отдельные ее осколки. Такое под силу только государству. Но нашему государству сейчас нет дела до восстановления памятников истории — да и о каких фортах можно говорить, когда у нас нищенские пенсии, медицина в плачевном состоянии? Остается только надеяться, что через какое-то время ситуация изменится. Хотя форты могут и не дождаться этих изменений — с каждым годом разрушения становятся все непоправимее, а сумма на их реставрацию все растет...