Утро начинается с густого тумана и новостей о пропавших детях. Ведущая скорбно зачитывает список имён и передаёт заявления полиции. Начальник, толстый мужик знаменитый беспощадными разгонами митингов, клянётся найти детей и покарать похитителей.
Уже месяц с начала осени клянётся, а дети пропадают каждый день, по двое — трое. Без следа, будто и не было их. Я пригубил кофе глядя в окно, из густого, похожего на кефир, тумана торчат лысые ветви деревьев. Соседний дом выглядит заброшенным кораблём, горит всего пара окон на втором и пятом этажах.
Через двор проехала одинокая машина, через туман похожая на светящуюся точку. У подъезда, светя фонариками собираются взрослые, готовясь вести детей в школу. На колени запрыгнул кот, затоптался и перевернулся на спину настойчиво подставляя пузо. На автомате почесал, кот замурлыкал и извернувшись цапнул за указательный палец, соскочил на пол. Помахивая хвостом подошел к миске и уткнулся мордой в корм. Я замотал рукой, пробурчал беззлобно:
— Ух морда лохматая, посмотрим, как вечером запоешь. Кусаться он вздумал!
Кот покосился на меня и продолжил есть.
Накинув куртку вышел в подъезд, минуя лифт прошёл к лестнице, ступени бодро застучали под подошвами. Стоило выйти на улицу, как в лицо ударил свет трёх фонариков, я невольно прикрылся ладонью и сдавленно выругался. Свет исчез, один из мужчин у лавочки махнул мне рукой, сказал дружелюбно:
— Привет Митя, ты куда в такую рань?
— На работу…вы что, каждому выходящему в лицо светите?
— И каждому проходящему мимо, авось поймаем урода.
— Ну, успехов вам.
— Да и ты там, по пути поглядывай.
Туман глушит звук шагов, сгущается, давит на глаза. Мозжечок щекочет начинающаяся клаустрофобия, я мотнул головой прогоняя наваждение. Ладонь привычно хлопнула по карману куртки, в поисках пачки сигарет, нестерпимо захотелось вдохнуть терпкого дыма. Я скрипнул зубами, процедил под нос:
— Ты бросил. Уже неделю. Ты не хочешь курить. Совсем.
Тело совсем не согласно, лёгкие запекло от нестерпимого желания, ноги сами понесли к ларьку. На полпути титаническим усилием одёрнул себя и свернул в переулок, на миг опешил от дезориентации, в тумане давно знакомые дворы кажутся чем-то чужеродным. Мысленно построив маршрут, избегающий ларьков и магазинчиков, поспешил на работу.
Спустя пару поворотов я остановился, удивлённо огляделся, из тумана выступают кирпичные стены, под ногами крупная брусчатка.
— Заблудился? Ладно…пожалуй пройду…
Впереди в тумане мелькнул детский силуэт, ребёнок пробежал вдоль стены, часто оглядываясь. Через миг за ним пробежала сгорбленная фигура, с длинными, как у орангутанга, конечностями.
Оба исчезли за поворотом, по ушам резанул приглушённый туманом крик. Не раздумывая побежал туда, туман нехотя расступается, похожий на комья мокрой ваты. Крик повторился, полный животного ужаса и чего-то жуткого, от чего по коже побежали колючие мурашки, а в коленях растеклась водянистая слабость.
Брусчатка перешла в асфальт, я выбежал к дороге, судорожно огляделся. Никого, только у далекой остановки толпятся люди. Удивлённо почёсывая затылок повернулся на месте, пробормотал:
— Схожу с ума от недосыпа? Похоже…вон уже сам с собой разговариваю…
Взгляд зацепился за нечто на асфальте, я наклонился и сразу отшатнулся, едва не упав на спину. Детская шапочка, разорванная точно ударом ножа, рядом на асфальте бурые пятна. Вдоль хребта лизнуло холодом, на краю зрения вновь мелькнула жуткая фигура. Двигающаяся на четвереньках и несущая нечто в зубах. Я резко обернулся.
Ничего.