Можно было назвать и “Страсть к триумфам”. Страсть - вообще ключевое слово в искусстве Венеции 16 века.
Даже изо всей священной истории венецианские художники выбирали темы страстей и триумфов, а также экстазов, похищении и мучений - в крайнем случае, таинств. Острые сюжеты позволяли продемонстрировать человеческое тело в сильном движении и ракурсе, развевающиеся ткани, и небо, непременного ярко-синее, или грозовое, в сполохах молний.
Венецианская живопись впервые принесла в безмятежная ренессансное искусство нерв и эмоции, движение и драматизм, предвещающие начало барокко. Она сама между Ренессансом и Барокко, гармонией и драмой. Флорентийский мастер спокойно,чуть отстраненно созерцает - венецианец рвёт страсти в клочья.
Венецианцы противопоставили римско-тосканскому рацио, интеллектуальной идее - чувство и чувственность, упорядоченности - стихию, идеализации - полнокровную жизнь, а рисунку - цвет и свет.
Именно цвет - главная страсть и откровение венецианской живописи.
В классической живописи Высокого Ренессанса цвет служил разве что для придания живости и правдоподобия аккуратному рисунку, почти раскраской. (Главное - рисунок, а краски можно купить в лавочке в Риальто - презрительно цедил Микеланджело).
У великих венецианцев цвет сам по себе - предмет любования: он вырывается за рамки нарисованного контура (вернее, просто в нём не нуждается),, и начинает самостоятельно лепить форму: широко и свободно, дерзкими и виртуозными мазками.
Их чувство цвета, света и тона - феноменальны, совершенство живописи захватывает дух.
Венецианцы первыми увидели, что прекрасен может быть не только объект изображения но сама материя живописи, и не стоит её поэтому прятать. Можно сказать, что они открыли живопись, как таковую - подарили зрителю удовольствие не только внимать сюжету, но и любоваться драгоценной красочной поверхностью.
Венецианские мастера первыми начинают писать на грубом саржевом холсте, широкими жесткими кистями, используют открытые, свободные мазки, работают цветовыми пятнами. Они не заглаживают, не зализывают следы кисти тончайшими лессировкам, как их флорентийские коллеги - для них доблесть художника была не в том чтобы скрыть следы своей работы, а в том чтобы сделать её как можно более интересной на всех уровнях.
Венецианский мазок, новаторски “открытый”, создаёт совершенно авангардную по тем временам манеру живописи. Она не прячется, а, наоборот - подчеркивает и делает видимым зрителю сам процесс создания картины.
То, что флорентийский или римский мастер получил бы путём кропотливой работы, венецианец - одним виртуозным росчерком широкой кисти.
Таким образом венецианцы не только делают нас свидетелями происходящих на холсте событий - сама картина рождается как-будто на наших глазах. И это - захватывающе интересно, ничуть не менее интересно, чем бурные события на холсте.
Они первыми изобрели принцип, названный позже - non-finito: продуманная незаконченность, оставляющая произведение как бы не замкнутым, живым, а зрителя - соучастником творчества.
В этом они выступают как совершенные авангардисты и реформаторы живописи, открывшие миру самоценность цвета и краски. После них стали возможны и Рубенс, и Рембрандт, и Веласкес, и Мане. Это была настоящая революция цвета и света.
Венецианское искусство - феномен.
Не укладывается в голове, как в одном городе, и в довольно короткое историческое время могли творить столько гениев одновременно. Такой высочайший концентрат великой живописи - никогда, ни до, ни после, в истории искусства такое не случалось
Почему именно Венеция?
Ну, этот вопрос не даёт покоя искусствоведам до сих пор.
Ипполит Тэн, видный теоретик искусства 19 века, в своей знаменитой“географической” теории утверждал, что великие рисовальщики рождаются в странах с сухим климатом, а сырые морские города порождают колористов. Всё дело - во влажном воздухе, который, размывая контуры предметов, показывает художнику мир в цветных пятнах.
Думаю дело не только в этом Венеция была уникальным местом,скорее не городом, а отдельным государством. Республика Святого Марка, жемчужина Адриатики, Владычица морей, “Cветлейшая” - “La Serenissima”.
Венецианцы издавна держались особняком, и так бесконечно гордились своей республикой, что столетием позже спокойно могли ответить папе Павлу V: «Мы прежде всего венецианцы, а потом уже христиане». Блестящая, свободная, дерзкая, сказочно богатая, открытая всем морям, амбициозная до наглости Венеция породила живопись, себе под стать - такую же свободную и блистательную.
Огромное количество цехов и скуол (религиозных братств) охотно тратили баснословные деньги на квадратные километры живописи, сундуки горожан ломились от роскошных ковров, тканей, драгоценностей со всего света (Венеция единтвенная умудрялась и успешно воевать и торговать с Турцией) , богатейшее византийское культурное наследие - чудесные по цвету средневековые мозаики. Да, и, кстати - множество красивых и свободных женщин (11.000 куртизанок было зарегистрировано в Венеции в начале 16 века только официально).
А ещё - зрелищная, немного театральная и аффектированная атмосфера города, который до сих пор ассоциируется с самым знаменитым в мире Карнавалом.
Это написано просто
Очень просто.
С той совершенной, свободной простотой, которой не нужно много говорить.
Прошлогодняя выставка в Пушкинском давала уникальную возможность всё это рассмотреть - и сфотографировать! Ни на одной выставке в жизни я не видела столько художников с фотоаппаратами, или хотя-бы телефонами. К счастью, было можно - я тоже наснимала драгоценных фрагментов. Все остальные тоже, не сговариваясь, снимали крупные планы. потому, что репродукции работ найти можно, но вот эти волшебные, пульсирующие жизнью куски дивной живописи - не получаются ни в каком альбоме. Все фото, кроме "Триумфа Венеции" - оттуда.
А сейчас там же, до середины октября идёт выставка о другой эпохе венецианской живописи - об искусстве 18 века, Века Просвещения: "От Тьеполо до Каналетто и Гварди"
Надо идти!
Я пойду, и напишу - обязательно! Заходите, обсудим)))
И, кстати - Тинторетто сегодня ровно 500 лет!