Дедушка и бабушка мои жили в однокомнатной квартире на 33-ёх метрах в кирпичной хрущёвской пятиэтажке. Странно, что дом этот называется хрущёвкой, потому что построен он был силами солдат УНР-66 в 1971 году, когда про Хрущёва все давно забыли и уже начали застаиваться.
Комната 17 квадратных метров, кухня 5,5 метров остальное - коридор и смежные удобства. Решение - жить старикам в этой квартире, было принято на семейном совете, потому что квартиру давали родителям, но в 73–ем ожидался «ребёнок к ноябрю», который собственно в последний день этого ноября и случился. Произвели родственный обмен.
Им никогда не было тесно, наоборот, казалось, что пространство каким-то чудесным образом трансформируется и стены отдаляются. Вот бабушка сидит и плетёт шерстяную нить, вот дед пишет открытки своим многочисленным друзьям и родне, вот снова бабушка, но она уже вяжет мне свитер, а это опять дед, но теперь он решает шахматные задачи, делая в блокноте какие-то пометки. И среди всего этого я, постоянно в движении, то с книгой, то возле деда, то смотрю, как готовит на кухне бабушка (мне всегда нравилась кухонная суета).
Они никогда не принимали пищу на кухне. Завтрак, обед и ужин накрывался на столе в комнате. Ритуал не знал исключений. Стол застилался скатертью, сервировался на две или более персон, в центре стола ставился супник, из которого в тарелки разливалось главное первое блюдо. Потом происходила смена посуды и перемена блюд. За столом разговоры не поощрялись, но некоторыми репликами невинного свойства обедающие обменивались. Потом выносились чайные приборы и старики чаёвничали.
Мои родители посмеивались над такой причудой старшего поколения. Да и откуда, при их-то графике работы, взять столько времени. Мы умещались на кухне в 4,8 квадратных метра, где с весёлой болтовнёй, без каких-либо изысков, поедали еду.
Но я очень любил навещать стариков. Кроме всего прочего, то от деда, то от бабушки мне перепадало на мороженое, а это, согласитесь, прекрасный стимул для ребёнка. Однако, вовсе не мороженое меня так влекло на Флотскую улицу в дом номер 17. Мне нравилось как красиво и обстоятельно они подходят к любым, казалось бы, самым обычным и рутинным делам. Элегантность, вот, пожалуй, верное определение их жизни. Поэтому и приёмы пищи были столь продуманно-красивыми. При этом, ни дед, ни бабушка не были скучными людьми. Как я уже упоминал, бабушка моя знала множество сказок, а дед столько историй, что мне и целой жизни не хватит вам о них рассказать. У кого только в гостях я не побывал в компании с моими любимыми стариками. Люди, которые определяли время, входили в дом к ним, а они соответственно совершали ответные визиты. Возможно, хотя нет, скорее уж наверняка, моя любовь к красивым завтракам имеет корни в моём детстве, там, где на красивой скатерти стоят красивые тарелки, в супнике дымится горячий суп, а мельхиоровые ложки, вилки и ножи таинственно поблёскивают в свете старинной лампы, висящей над обеденным столом. И мы торжественно обедаем в молчании, потому что для разговоров обо всём на свете будет время после приёма пищи.