Наследие Беллока
Беллок родился в состоятельной франко-креольской семье во французском квартале Нового Орлеана. Он стал известен как фотограф-любитель еще до того, как стал заниматься профессиональной фотосъемкой. Джон Беллок зарабатывал на жизнь, фотографируя окрестности, корабли и различные индустриальные объекты по заказам местных компаний. Но вместе с тем он фиксировал и теневые стороны жизни Нового Орлеана. Особенно – опиумные притоны в китайском квартале и проституток из Сторивилля, района красных фонарей Нового Орлеана. Согласно свидетельствам того периода, в старости он жил один и снискал репутацию эксцентрика и нелюдима, проявляя интерес только к фотографии. Наоборот, в молодости он слыл денди.
После смерти Беллока большинство его негативов и отпечатков были утрачены. Однако в начале 50-х в Сторивилле обнаружили 89 стеклянных негативов, которыебыли приобретены молодым фотографом Ли Фридлендером (Lee Friedlander), а также несколько отпечатков, напечатанных самим Беллоком.
Многие негативы испорчены: часть из них пострадала от времени, часть – исцарапана преднамеренно. На некоторых негативах лица женщин соскоблены, возможно, это сделал сам Беллок или его брат-священник, унаследовавший негативы после смерти брата, или кто-то другой. Доподлинно об этом ничего неизвестно. Сам Белло является, пожалуй, наиболее вероятной кандидатурой, поскольку лица на негативах соскоблили в тот момент, когда эмульсия на негативах была еще влажная.
В 1970 г. с оригинальных стеклянных негативов Беллока размером 8x10 дюйма были напечатаны фотографии и устроена выставка в Музее современного искусства (MoMA) на Манхэтенне. Избранные фотографии были опубликованы в книге «Портреты Сторивилля». Благодаря своей пикантности, остроте и красоте они мгновенно стали классикой.
В последнее время вниманию широкой публике предоставляется значительное количество отпечатков Беллока, многие из которых находятся в различных музеях и коллекциях. Среди посмертных отпечатков с негативов Беллока большие количество сделано фотографом Дэном Лейером (Dan Leyrer).
Фотографии Сторивилля
На фотографиях, сделанных с большим вкусом, запечатлена оборотная сторона жизни, жизнь, скрытая от глаз обывателей, протекающая по своим законам и поэтому тайная и мифическая. Подход к съемке – неформальный, зачастую даже антихудожественный, объединяющий виртуальную анонимность автора с реальной анонимностью его персонажей. Кадры отсылают нас в прошлое, показывая незнакомую жизнь, подлинные интерьеры того времени и их обитателей, рассказывая о давно минувших днях. Подкупает правдоподобность, жизненность этих снимков. Этого удалось достичь благодаря дружелюбному, теплому отношению фотографа к своим персонажам, который стал своим для портретируемых. Ни клиентом, ни случайно забредшим фотографом, который делает карточки для семейного альбома, а именно своим – как будто это одна из его моделей взяла фотоаппарат и запечатлела образ жизни своего сообщества, минуты отдыха, общения. Ни на одной фотографии нет девушек с клиентами. Их реальная жизнь смягченна добрым отношением к ним фотографа. Цель фотографа была показать, что это такие же люди, как и все – он явно симпатизирует этим «падшим» женщинам. На большинстве фотографий перед зрителем предстают обычные женщины в «домашней» обстановке.
Как уже отмечалось выше, известно лишь о 89 сохранившихся негативах Беллока, но если бы однажды удалось обнаружить другие, то не возникло бы никаких сомнений в их авторстве. Работам Беллока присущ определенный шарм, характеризующийся особым творческим почерком.
Фотографии Беллока, датированные 1912 годом, принадлежат тому же миру, что и романы Кейт Шопен и Теодора Драйзера, миру, который разрушает стереотипы, показывая другое лицо падших женщин.
Мы, конечно, можем только догадываться о симпатии Беллока к героиням своих работ, так как мы почти ничего не знаем об авторе. Известно лишь, что он не имел никакого интереса к своим моделям, кроме фотографического. Одна из его моделей вспоминает: «Он вел себя всегда с нами честно, вежливо и корректно». Об его отношении к девушкам мы можем судить по снимкам – никакого намека на вульгарность, похоть или осуждение.
В пользу того, что он не был простым любопытствующим, подглядывающим в борделях за проститутками, говорит и тот факт, что Беллок много снимал в китайском квартале в многочисленных опиумных курильнях. Но, к сожалению, эти фотографии до нас не дошли.
В серии Storyville есть две фотографии декора гостиной. По всей видимости, интерес к интерьеру Беллока вызван тем, что стены залы увешаны такими же фотографиями, какие делал он сам: портреты женщин, некоторые из которых обнажены.
Большая часть фотографий Беллока это индивидуальные портреты: одна фотография – одна модель. Но есть пара исключений. Так, на одной мы находим двух любителей шампанского, поглощенных карточной игрой (подобная сцена есть в фильме Луиса Бюнюэля «Дневная красавица»),а на другой – девушку в длинном белом платье, жакете и шляпке, стоящую возле железной кровати, на которой кто-то спит.
Обычно Беллок фотографировал свои модели в полный рост, но иногда он делал поясные или поколенныепортреты. Лишь на одной мы видим полулежащую на кушетке обнаженную женщину. По тому, что все эти женщины, изображенные в разных позах – от естественных до эффектных, с разной степенью «обнаженности», помещены в одну обстановку, можно судить, что речь идет об одной серии. Каждый индивидуальный портрет имеет значение, свойственное всей серии.
Не все фотографии четко артикулируют соответствие своего персонажа обитателю борделя. Так, на одной фотографии женщина в большой шляпе с перьями, белой блузке с длинными рукавами, украшенной брошкой и медальоном, и в черной юбке сидит во дворе перед черным фоном, за которым мы видим сохнущие потертые полотенца. На других фотографиях – на которых женщины изображены в белье – принадлежность к древней профессии читается более явно. Вот модель позирует в кресле, ее руки сплетены за головой, одета она в комично выглядящее трико. Любопытно, что большинство обнаженных девушек позируют с непретенциозной искренностью, и более того – выставляя напоказ непретенциозное тело. Они как будто не понимают, зачем разделись перед камерой. Только на некоторых снимках портретируемые приняли чувственные позы, как на фотографии юной одалиски с длинной косой. Или – красивая женщина соблазнительно откинулась в шезлонге, на ней только черные чулки и маска зорро. Маску мы находим еще на одной фотографии: полностью голой женщины с большим животом, неловко сидящей на краешке деревянного стула. Маска кажется слишком большой для ее лица. В отличие от первой «замаскированной», полностью расслабленной, вторая кажется зажатой, даже расстроенной своей наготой. Некоторые модели принимают благородный вид, и тогда их эмоции трудно прочитать. Для других, без сомнения, позирование является игрой, развлечением: женщина в трико, с накинутой шалью, с бутылкой и поднятым бокалом, выглядит очень довольной.
Определенно, фотограф ни за кем не шпионил, все добровольно принимали участие в съемках. Беллок не указывал им, какие позы они должны принимать перед камерой.
По сравнению с сегодняшними фотографиями ню – перевязанных женщин, предлагающих себя пристальному мужскому взгляду, Нобуеси Араки или более элегантных героинь Хельмута Ньютона, – карточки Беллока очень целомудренны.
Беллок в литературе и фильмах
Загадочная жизнь Беллока вдохновляла писателей, поэтом и режиссеров – его прототип появился в нескольких художественных произведениях. Например, в фильме Луи Маля «Прелестное дитя», в котором Беллока сыграл Кит Кэррадайн. Фотограф также появился в романе Майкла Ондатжи «Пришествие посреди резни» о зарождении джаза в США и в новелле Питера Эверетта «Женщины Беллока». Эти работы имеют много общего с реальной жизнью фотографа. Есть немного о нем и в романе Дэвида Фулмера «Охота за хвостом дьявола». Написано несколько поем по мотивам фотографий Беллока. В 1974 году вышла книга Storyville, New Orleans: Being an Authenti, иллюстрированная фотографиямиБеллока. В 1971 г. книга с его фотографиями Storyville Portraits получила премию BookAwardsна фотографическом фестивале Rencontres d'Arles, Арль, Франция.