Василий и Василиса

(продолжение)

Часть вторая.

К сороковым годам у Василия и Василисы было уже пятеро сыновей. Мальчики росли крепкими и здоровыми. Старшие помогали по хозяйству, в огороде, присматривали за младшими. Когда в село Михайловка пришла советская власть, Лютиковы так и продолжали работать на Ж/Д. Двое старших братьев Василия выучились на машинистов, а Василий уже пять лет был путевым обходчиком. Женщины тоже нашли себе какую-то работу: обстирывали тех, что побогаче, чинили одежду, пряли пряжу, ткали дорожки на специальном станке -- так и перебивались - растили детей, возились по хозяйству и в собственных огородах, ждали мужей с работы.

В 1941-м, когда началась война, русские части сразу начали отступать к востоку. Многие мужчины ушли с советскими войсками, но Василий и один из старших братьев остались. От них не требовали, чтобы они покинули свои многодетные семьи и вступили в ряды Красной армии: понимали, что они - главные кормильцы в семье, тем более, что их жёны снова были на сносях. Василисе предстояло через пару месяцев родить шестого ребёночка, на этот раз она была уверена, что будет девочка.

...Румыны вернулись, но теперь уже вместе с фашистами. Всех оставшихся согнали на работы: женщин и незанятых мужчин - копать противотанковые рвы, убирать урожай в поле. Те, кто работал на железной дороге, так же продолжали работать - кто в депо, кто в Казармах. Почти в каждом доме поселились квартиранты, но вели они себя, как хозяева -- всё, что им приглянулось - тут же могло перекочевать в чемодан пришельца. Часто хозяев выселяли из их домов, и те вынуждены были жить в сараях или во времянках. Беременной Василисе Василий соорудил полати-кровать в углу стойла рядом с коровой, а сам он с сыновьями спали на соломе рядом. Каждое утро Василий уходил на службу, так как обслуживание железной дороги, ремонт паровозов сейчас, в годы войны, казалось, даже более востребованным, чем в мирное время. С первых дней Великой Отечественной войны дорога стала прифронтовой, являлась основной транспортной магистралью в районе боевых действий. По дороге производилась эвакуация промышленных предприятий, подвозились к линии фронта войска и боеприпасы. Обход путейцами прилегающего района теперь проходил совместно с автоматчиками и с собаками.

Немцы ли, румыны ли - и те, и другие- - к местным относились как к скоту. Чтобы защитится от насилия оккупантов (а такие случаи уже были), многие женщины и девушки состригали свои косы, мазали лица жиром и сажей.

... Богданов же, когда пришли "красные" перед войной, бросил всё и сбежал с женой и с сыном к румынам, сейчас вернулся, довольный, что коммунистов согнали. Ему удалось вернуть свои земли и мельницу, и теперь снова всё закрутилось, заработало, как и до войны. Большая часть продукции шла на обеспечение румынских и немецких частей, расквартированных в селе. Прибыли, по сути, такая работа не приносила и Богданов и сам теперь не знал, хорошо ли, что здесь хозяйничают немцы...

Казалось, он забыл о существовании дочери, как будто её и не было никогда. Конечно, теперь большую часть работы выполняли женщины и дети, половина взрослых мужчин ушла с советскими войсками.

С 1941 по 1944 гг в Молдавии были учреждены несколько губерний, в том числе и Бессарабское губернаторство. Фашистские захватчики проводили свою политику во всём. Людям запрещалось разговаривать на русском языке; из церквей, библиотек и школ вытаскивали книги и сжигали на площади, самые ценные, древние, а их в храмах сохранилось немало, так как это были дары русской церкви, немцы упаковывали и увозили в Германию.

Василий так и работал путейцем, как и до войны. Василиса в конце 1941 г. родила долгожданную дочь. Однако большая семья требовала от неё большой самоотдачи и ей приходилось обстирывать немцев и румын, чтобы помочь мужу прокормить семью. Спасал ещё огород, корова и куры, которых оккупанты пока не трогали. Молоко и яйца - большая часть- шли на стол солдатам, проживавших в доме, но удавалось иногда кое-что попридержать для детей. Иногда мать Василисы тайком от Богданова-старшего приносила, что-нибудь внукам поесть. Она жалела дочь, но даже самой себе старалась не признаваться в этом. Они почти не говорили, Василиса брала с благодарностью подношения от матери, но та молча и быстро уходила прочь, как бы не желая выслушивать слова благодарности.