Директор совхоза им. Ленина Павел Грудинин рассказал о том, как решился сбрить усы и возможен ли СССР 2.0.
«НАША ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ПРИВЕЛА К ТОМУ, ЧТО У НАС В СНГ НЕ ОКАЗАЛОСЬ ДРУЗЕЙ»
— Почему тогда развалился Советский Союз, если все было настолько хорошо?
— Потому что жадность обуяла. Им захотелось свободы для себя. А как это сделать? Надо было провозгласить перестройку. В принципе, перестройка была нужна, китайцы тоже примерно в это же время провозгласили перестройку, но они направили свои силы на производство, на усиление государства. А наши свои усилия куда направили? На обогащение. Поскольку приоритеты были расставлены, а вся эта политика после Горбачева и Ельцина была продолжена и усилена, то в результате появилось огромное количество бедных и маленькое число богатых.
— Вы хотите сказать, что кашу заварил Михаил Горбачев?
— Нет, он начал перестройку. Если бы мы сейчас вызвали Горбачева и спросили: «Что у тебя такое получилось?» Он бы ответил: «Я даже о таком не думал, у меня даже в мыслях не было». Но пришел популист Ельцин, который «сожрал» Горбачева, который плевать хотел на всенародный референдум. Ведь был референдум о сохранении СССР, все же проголосовали за. Но все взяли и тихо слили, потому что думали, что мы великая страна Россия, которая всех кормит. А потом оказалось, что мы стали кормить только своих олигархов и больше никого.
— Печальный итог.
— Что получилось, то получилось. Но получилось плохо.
— Возможен СССР 2.0, о котором говорят некоторые политики?
— СССР вообще уже невозможен. Вы же понимаете, что произошло за последние несколько лет? Мы переругались со всеми, в том числе внутри СНГ. Любые союзы силком не получаются. Наша внешняя политика привела к тому, что у нас внутри СНГ не оказалось друзей. Беларусь и Казахстан уже не друзья, они уже смотрят в разные стороны. Например, Нурсултан Назарбаев ездил в США, заключил с ними контракты, договоры. Он же разрешил американцам на пять дней без визы приезжать. А мы вводим еще дурацкие санкции. Ведь, в соответствии с нашими договоренностями с Беларусью и Казахстаном, санкции могут вводить только три страны одновременно, потому что у нас единое экономическое пространство. А мы сами наплевали на эти договоренности и одни ввели санкции. Таким образом мы дезавуировали наш экономический союз. Мы сами первыми сказали: «Пошли все, мы великие!» А белорусы сказали: «Ну ладно. К нам-то можно ввозить», — и потом они весь товар везут к нам сюда. И где тут основание для запрета? Тогда надо восстанавливать границу, а мы сделать этого не можем. А я представляю, что бы было, если бы реально белорусы отказались нам ввозить товар. Знаете, как полки бы опустели?
— Беларусь у нас и так ругают за поставки фальсификата, контрафактного сухого молока...
— Смотрите, Россия заключила соглашение с Индонезией на поставку туда истребителей Су-35. По этому договору за самолеты нам платят пальмовым маслом. Россия ввозит к себе это пальмовое масло, из которого получаются молочные продукты. А куда это все потом попадает? Разве вывозится в Китай? Нет. Все это остается здесь. Получается, что Россия своими руками травит собственный народ, а потом обвиняет Беларусь. Понимаете, интересы государственных и полугосударственных компаний лежат в сферах интересов чиновников. Построить завод в Тамани по приемке пальмового масла мы могли только с участием власть имущих. Если вы вникните в ситуацию, то поймете, что за всем стоят госслужащие. За мусором стоит госслужащий или член кооператива «Озеро». Все, что приносит деньги, распилено между людьми, которые имеют в том числе иностранное гражданство. Налицо двойные стандарты. Видите ли, у меня сын женился на девочке из Латвии, и говорят, что это плохо. А то, что у некоторых чиновников-патриотов дети не говорят по-русски и вообще здесь не появляются, значит, хорошо.
«ПОМНИТЕ ФРАЗУ «БЫЛ БЫ ЧЕЛОВЕК, А СТАТЬЯ НАЙДЕТСЯ»? ЭТО ПРО НАС»
— Вернемся к главной теме. Итак, послесловие: выборы закончились. Какие последствия имела ваша выборная кампания?
— Ничего не закончилось. Это для людей, которые голосовали, все закончилось. А для меня и моего коллектива все только началось: шесть арбитражных дел, два в судах общей юрисдикции, попытка возбуждения уголовных дел. Для нас все только начинается, как и для моих друзей, которые пострадали, так и для бизнеса. Я же обратился к президенту 19 марта, сказал, что это ненормально, что за три месяца, когда я был кандидатом в президенты, все старые дела, которые мы выигрывали, возобновили. Но ведь это ненормально. На это никто не рассчитывал. Поэтому сейчас мы пытаемся отбиться от рейдерской атаки, пытаемся выиграть апелляции в судах. Нет уверенности, что все хорошо закончилось для моего коллектива.
— Что именно?
— У меня и совхоза появились серьезные проблемы, мои дети и друзья пострадали: у одного счета заблокировали, другой попал с моей внучкой в неприятную ситуацию, за ними гонялся Life. Никто нас не может защитить, кроме КПРФ, которая сейчас пытается минимизировать мои проблемы. Надеемся, что к 100-летию совхоза, которое будет в ноябре, наши проблемы исчезнут. Ведь они просто на пустом месте появились. Помните фразу «был бы человек, а статья найдется»? Это как раз про нас. Сейчас нам такие статьи шьют, что представить было невозможно. Например, уголовное дело по подделке штампов, бланков, печатей.
— Насколько я понимаю, вы не слишком доверяете нашим судам. Как же вы собираетесь судиться?
— У нас есть другие суды? Вы можете не особо доверять нашим врачам, но если других нет, то вы все равно пойдете в больницу. Так что у нас нет другой полиции, других судов, другой прокуратуры, другой власти. Мы вынуждены общаться с ними, потому что других нет.
— Вам не кажется, что вы боретесь с ветряными мельницами?
— Как вы относитесь к Дон Кихоту? Он у вас положительные или отрицательные эмоции вызывает?
— Чудак. Эмоции скорее положительные.
— Да, он боролся с ветряными мельницами, но эмоции вызывает положительные. Что же, теперь ничего не делать? Давайте ляжем и умрем? Нет. Вы же боретесь. Или, например, вы выходили замуж, у вас были опасения, а вдруг муж не такой, но вы же все-таки рискнули, надеясь, что он окажется хорошим человеком.
Или я общаюсь с полицейским и говорю: «Вы же честный человек, все понимаете». Он отвечает, что все понимает и в рамках своей свободы может принять какое-то решение. Или судье говоришь: «Вы же все понимаете?» И тот соглашается, если ему в этот момент не поступил телефонный звонок. Был случай, когда один судья вообще вызвал и «должным образом уведомил» моего друга, который умер 8 лет назад. Так ведь и написал в деле, даже обязал покойного заплатить пошлину в размере 1,7 тысячи рублей. Тогда судье предъявили документы, что человек умер, но он плевать хотел на это. Судя по всему, не он писал судебное решение. Поэтому мы вдруг из нормальной компании стали компанией, которая как будто что-то нарушила. Это анекдот. А ведь это суд! Теперь мы в апелляции будем добиваться правды. Некоторые суды мы выигрываем. Пока мы с вами разговариваем, мне пришло СМС от юриста: «Павел Николаевич, Ерошкин (это акционеры, которые отдали свои доверенности) отказался от исковых требований по признанию недействительным решения общего собрания 2017 года. Маленькая победа». Да у нас все документы были и тогда! Зря они нам мозги полоскали. Когда юристы увидели все документы, они поняли, что дело бесперспективное.
— Поясните, откуда эти пайщики появились.
— Никаких пайщиков не было. Были акционеры. Но из-за ошибки по указу Ельцина на нашу землю вдруг после того, как мы стали акционерным обществом, написали какие-то свидетельства. Причем у нас было 526 акционеров, а выписали 417 свидетельств. Тогда общее собрание проголосовало, что все уже в уставном капитале, поэтому никто и не получил свидетельств. Но возникли два человека, которые ходили и говорили, что хотят получить свидетельства. Им отказали все суды. Но время от времени, когда начинаются избирательные кампании, выходят 5–7 человек, которые говорят: «Мы пайщики». Они каждый раз проигрывают. И тут они тоже вышли, а депутат областной Думы от «Единой России» заплатил за них госпошлину — 60 тысяч за каждого. На этот суд приехало огромное число тележурналистов. Мы говорим: «Они же акционеры, вот реестр, некоторые ходили на общие собрания. Не могут быть пайщики акционерами». Суд отправил их в арбитраж, то есть признал, что они не пайщики. А зампредседателя Мособлсуда два часа орал на судью «Ну-ка быстро отменить решение!» И апелляцию провели за два дня, хотя в пленуме ВС написано, что меньше 15 дней быть не может. Но им надо было успеть к 18 марта. И так все это и тянется. Так и появились пайщики, хотя на самом деле их никогда не было.
— Так они отказались от своих требований?
— Они подали пять или шесть исков. Но они не ходят на судебные заседания, вместо них на процессах присутствуют юристы-рейдеры, которых пенсионеры явно не могли нанять. За них это сделал депутат областной Думы от «Единой России». Областная власть дрожит от одной мысли, что я могу пойти на выборы губернатора.
«КОГДА МЫ ПОСТРОИЛИ НОВУЮ ШКОЛУ, НИ ОДИН ЖУРНАЛИСТ НЕ ПРИЕХАЛ. КОГДА Я СБРИЛ УСЫ, ЗВОНИЛИ ВСЕ»
— Вы не без колебаний, но выполнили условия публичного спора. Легко было расставаться с усами?
— Меня это вообще не беспокоило, меня тревожило другое — моральный аспект. Я не считаю, что мы набрали меньше 15 процентов, я абсолютно убежден в том, что больше. То, что записали в ЦИКе, и то, что мы реально получили, — две большие разницы. Другое дело, что у нас [Юрием] Дудем не было дополнительных условий: если ты признаешь выборы честными, то я сбрею усы. Поэтому формально в мужском споре я проиграл. Я не мог не сбрить усы, потому что пообещал. Другое дело, что я дождался официального опубликования результатов. И после того, как они объявили, что у меня 11,77 процента, я пошел и сбрил усы. И ничего страшного, как видите, они уже отросли.
— До этого вас давно видели без усов?
— Я думаю, что меня видели только близкие, это было в 1985 году. Получается, что 33 года я хожу с усами. А вообще, меня поразило другое — в стране что-то произошло, особенно у журналистов. Когда мы построили новую школу, а она признана лучшей, то ни один журналист к нам не приехал, ничего не спросил. А когда я сбрил усы, вынужден был отключить телефон, звонили все. Или писали СМС: «Я продюсер „России-24“, скажите, пожалуйста, вы сбрили усы или не сбрили. Подтвердите нам». Ерунда какая-то!
Такое же чувство я испытал, когда [Дональд] Трамп выиграл выборы. Я смотрел на идиотов-политтехнологов, депутатов Госдумы, которые радовались этому. Они же даже не знают Трампа, ни разу с ним не разговаривали, а так радовались: «Мы победили!» А потом и главной новостью стала инаугурация Трампа. Вы, журналисты, инаугурации Трампа уделили больше эфирного времени, чем инаугурации нашего президента. По всем каналам транслировали это в прямом эфире. Вы бы так наши проблемы освещали. В тот момент как раз подняли цены на газ. А через год Трамп показал себя!
Если у нас ребенок напал с ножом на других, то у нас молчат. А если сделали то же самое в Америке, то наш премьер-министр выражает соболезнование американскому народу. Дебилы... Своих пусть режут, а туда мы направляем соболезнования.
— И все же вы решили не оставаться в новом образе?
— Например, вы поспорите с подругой, что пострижетесь, и сделаете это. Но вы же сделали это под давлением, не хотели этого, так почему вы должны всю жизнь теперь ходить с короткими волосами? Хотя женщины мне в один голос говорят: «Вам так лучше, оставайтесь так».
— Да, так и есть.
— Ну... Я подумаю!