А теперь о другом.
Взять слово «двор» и вытряхнуть содержимое. Нет, не просто вытряхнуть – заменить другим.
В будапештском дворике – гарантированная тишина; здесь – столь же гарантированный вой соседских автомобильных сирен, умноженный эхом 150-метрового в высоту колодца.
Будапештский дворик обеспечивает тень жарким венгерским летом; ага, этот тоже обеспечивает тень – жителям Петербурга.
Дворик Будапешта дает его обитателям безопасность – и потому что дверь, ведущая в дом, обычно закрыта, и потому что все всех знают, и каждый чужак виден всем и сразу; здесь же все жители двух тысяч четырехсот квартир – чужаки друг другу.
Дворики, которые я уже со всех сторон рассмотрела, – и богатые, и бедствующие, и тщательно отремонтированные/отреставрированные, и столь же тщательно посреди печального запустения оберегающие витражи и лепнину, и дворики с кафе, и дворики с садиками, – ежедневно и ежечасно работают: из незнакомых и чужих создают сообщество знакомых. Здоровающихся, вешающих друг другу на ручки дверей подарки на рождество, а на входные двери – объявления о смерти родственников, связанных друг с другом множеством связей и защищенных друг от друга привычкой не лезть в чужую жизнь, то есть – сообщество, гражданское общество, если угодно. Дом, что на фотографии, – идеальный инструмент для предотвращения рождения такого общества. Оно тут не выживет. Просто не заведется.
Это дом для толпы одиноких и разобщенных квартирообитателей.
Квартиры-то у них есть… дома у них – нет.
В будапештском дворике человек, вошедщий с улицы, но еще не дошедший до своей квартиры, уже – дома. Здесь – нет.
У будапештских домов времен Империи, жилых, обычных, при входе на тротуаре не редкость табличка: «Построено тогда-то по проекту такого-то». Интересно, архитектор Арзиманов И. Б. готов к такой табличке у его творения? Кстати, мы же все связаны великим интернетом, – а передайте-ка, пожалуйста, Арзиманову И. Б., что я бы могла бы объяснить ему, что такое двор в доме и для чего он нужен – пусть бы приехал, погулял по здешним дворам… И заодно принял бы мою благодарность: я, благодаря его постройке, поняла, что антоним «созиданию» – не «разрушение, нет. Разрушение – это просто ликвидация, сведение к нулю, нуллификация, как раньше говорили. А «антисозидание» – вот это.
За наводку спасибо Татьяне Мэй и Борису Бочкареву.
А называется это, оцените, – «Сергей Есенин».