Михаил, теперь уже Майкл, стоял перед панорамным окном и вдумчиво смотрел на солнце, кроваво красное, уставшее, заходящее за горизонт и как бы говорящее: завтра не ждите, лучше сдохнуть.
Те же мысли часто посещали и Михаила.
Нет, он не скучал по родной стороне, его не мучила ностальгия, которая часто встречается среди иммигрантов, он скучал по тому, что раньше так злило: русскому, родному менталитету, привычке надеяться на "авось", не хватало широкой разгульной русской души.
Позади щелкнул замок. Кто-то тихо зашел в комнату. "Майкл, Майкл",- позвал тихо густой мужской бас. Андрей... еще один бежавший из России. Михаил медленно повернулся: "Есть новости?" Андрей замешкался и отвел взгляд... новостей не было, да и не могло быть: кто мы здесь? Отшельники? Предатели? Нищие, просящие милостыню?
Так говорили и так будут говорить люди, одевшие шоры по собственной воле. Те, кто так скучал по сильной руке. Те, которые не жили при Сталине, но пылающие любовью к нему, именно они воздвигли памятник из собственных согбенных тел диктатору, вышедшему из еще неокрепшей демократии Советского Союза.
Нет, не предатели и тем более не нищие, просящие милостыню, мы. Узники совести, пророки без отечества, доктора, видящие нарывы, но бессильные перед агонией огромной туши больного.
Все произошло как то резко: митинги, недовольство законами, коррупция. Еще не так давно президент, теперь император. Родился в Советском Союзе, жил в Российской Федерации, бежал из Империи, которая незаметно становится китайской... только подумать: Побег русского из Китайской Империи во главе с Императором Владимиром Первым.
Кашель... Андрей... Андрей, видя как товарищ погрузился в воспоминания, тактично прочистил горло: нужно было думать, что делать дальше.
